Это была часть средств, полученных от «Картеля» на содержание «Святой Державы», наш тайный фонд.
– На некоторое время они угомонятся, – сказал я. – Ну а заодно пусть поработают по новому заданию.
Я изложил в подробностях это новое задание. Шахтер выслушал внимательно, ничего не упуская. Помрачнел еще больше, что-то просчитывая про себя.
– Справитесь? – спросил я.
– Справимся, – замешкавшись на миг, уверенно кивнул он. – И не такое делали.
– Только главное условие – ни один из твоих людей до акции не должен пересечься с представителями «Картеля».
– Это устроим. А потом что?
– А потом я привезу еще деньги. В два раза больше.
– И…
– И поглядим…
Когда Шахтер вышел, я устало потер виски. Аж голова разболелась. Как говаривал Гай Юлий Цезарь в свое время – Рубикон перейден. Вот и сейчас я перешел свой Рубикон. И пути назад нет.
Правда, этот мой личный Рубикон далеко не первый в моей беспокойной жизни. И, скорее всего, не последний. Их приходится время от времени перемахивать, чтобы удержаться в седле.
Но все же – что это я только что наворотил!..
Глава 10
Газеты на моем столе. Пульс времени бьется в этих мелких строчках. Если очистить этот текст от шелухи велеречивых пафосных слов и агитационных призывов, то четко встают факты и события. А события сжимаются все жестче, как пружина. Октябрь богат как на неожиданные сюрпризы, так и на давно ожидаемые повороты.
Германия разделалась с Польшей и объявила о ее включении в состав Третьего рейха. Заодно забросила удочку о заключении мира с Францией и Англией.
Во Франции конфисковано имущество французской коммунистической партии и начаты аресты депутатов-коммунистов. Империализм стремительно сбрасывает лицемерные маски законности и миролюбия. Мир меняется очень быстро.
Ну а в Америке запущены в производство женские нейлоновые чулки, отчего вся страна в ажиотаже.
А вот новости местного масштаба, притом печальные. Безвременная кончина преданного партийца и видного хозяйственника, заместителя наркома земледелия Порфирия Белобородько. О том, как он отдал Богу душу, в газете не распространялись. Скоропостижно скончался – и все.
Да, Белобородько, не быть тебе главным контролером страны.
