30
0
— Но я журналист из «Утренней газеты»...
— Насрать нам на это, будь ты хоть сам Бог-отец. Не двигаться!
Это крикнул старший из полицейских, тот, у которого на кожаной куртке больше знаков различия. Высокого роста, с широким лицом, тонкими губами и маленькими глазками.
«Скорая помощь» остановилась. Два одетых в белое парня не решались выйти наружу.
— Не смешите людей, — сказал Тарн. — Забирайте двух задержанных грабителей. Того, что лежит, надо отправить в больницу.
Большой полицейский подошел вплотную к Тарну. Свой пистолет он держал дулом вверх.
— Заткнись, — негромко сказал он.
Тарн подобрал губы. Я видел, что Кнаппен все еще снимает.
Большой полицейский медленно обернулся.
— Так, — сказал он, осознавая ситуацию. И указал пистолетом на Зверя: — А что тут делает этот?
Я уже не мог сдерживаться.
— Ты хочешь сказать — этот черномазый?
Зверь захохотал, широко и весело.
Внезапно второй полицейский вскрикнул:
— Он вооружен!
Оба пистолета уставились на Зверя. Большой полицейский рухнул на корточки.
— Не двигайся, Зверь! — сказал я. — Стой совершенно спокойно. Эти бабы начнут стрелять, если ты хотя бы моргнешь.
Большой полицейский повернул голову и посмотрел на меня долгим взглядом. Зверь пожал плечами, улыбаясь, и медленно поднял руки вверх.
— Ты, заткнись, — сказал мне большой полицейский.
— Это не тебе решать, — сказал я.
Он неуклюже поднялся и направился к Зверю. Обошел вокруг него, протянул руку и вытащил большой браунинг. Не торопясь, засунул его в карман, а потом и свое оружие в кобуру. А затем вытащил дубинку и замахнулся.
— Зверь! — закричал я. Но и камеру успел поднять.
У большого полицейского не было ни малейшего шанса. Дубинка рассекла воздух. Зверь пригнулся, расставив ноги, ухватил его за штанину у щиколотки.
Полицейский грохнулся о землю так, что у него перехватило дыхание.
Я обежал полицейскую машину и встал перед вторым.
— А ну, убери пистолет, — сказал я. — Спрячь его, быстро!
Тарн в развевающемся плаще промелькнул позади меня. Он втиснулся между Зверем и большим полицейским.
— Кончай свои штучки, — сказал он блюстителю порядка.
Кнаппен снимал сразу несколькими аппаратами. Я осклабился и тоже снял всю эту сцену. На дороге послышались новые сирены.
— Наконец-то, — сказал Янне. — Теперь, может, явится настоящая полиция.
Дождь выплескивался из водосточных труб старого дома Джоан Боммер. Я глядел на это, сидя у окна на кухне, полусонный от усталости и виски, что стояло передо мной.
Зверь улыбался — в улыбке участвовали и белые зубы, и его живые глаза.
