Время действовать

Оказалось, что этот охранник — пожилая тетка и что она хлопнула по руке четырнадцатилетнего озорника, который стащил шоколадку.

Она не отвечала.

— За все лето это было самое страшное дело, связанное с охранными фирмами. Послушай, за этими компаниями наблюдают и полиция, и специальное подразделение при губернском управлении. Я уж не говорю о таком страшном чудовище, как общественность... Так что ничего эти фирмы натворить не могут, поверь мне.

Когда я замолчал, она подождала немного. А потом сказала:

— Это бы мне помогло. Я бы протянула еще несколько дней.

Тарн покачал головой и изобразил пальцами, как крякающая утка смыкает и размыкает клюв.

— Ладно, — сказал я, — сделаем пару репортажей об охранных фирмах. А потом позвонит Ингвар Карлссон и сообщит, что стоит на мосту, на Вестербрун. И желает, чтобы мы сделали серию сочных хвалебных материалов о социал-демократической партии. Иначе прыгнет через перила.

Она долго не откликалась. Но потом просопела:

— Понимаю. — И добавила: — Ты когда-нибудь бывал на Сульвалла?[7]

Ну как же, и не раз.

— М-гм, — промычал я.

— Ты видел, что происходит после последнего заезда, когда все ушли и стоянка для машин уже пустая?

— Гм-гм.

— Тогда отворяют большие ворота и выпускают один из бронированных автомобилей компании «Секуритас».[8]Он двигается прямо от касс, что под дальней трибуной. Потом спокойненько едет по темным дорожкам к площади Фридхемсплан.

— Ну?

— При самом плохом раскладе — не меньше миллиона крон, а то и двух. Если же была серия заездов — так и пять миллионов. Все ассигнации старые, так что идентифицировать их невозможно. Мелочь!

Ну и ну. Пять миллионов — мелочь!

— Скажи, что ж тогда не мелочь, а по-крупному?

Пауза. Потом она ответила:

— По меньшей мере двадцать миллионов. В одной-единственной машине. А если охранная фирма осмелится наплевать на страховые условия, так и еще больше.

Двадцать миллионов крон. Сто тридцать моих годовых заработков.

— Когда, где, как? — спросил я.

— Это все я, конечно, знаю, — отозвался молодой голос. — Но как ты думаешь, что станет со мной, если я разболтаю?

— Ты все знаешь?

— Все до точки. А про самую последнюю, изощренную деталь узнала как раз сегодня.

Я взглянул на Тарна. На его лице было напряженное внимание, а пальцы щелкали: говори, говори.

Но она сама продолжала:

— Будет целая серия ограблений, все в течение нескольких дней. Они рассчитывают загрести по меньшей мере сотню миллионов.