— Ты должна сама с ней поговорить, Эшли. Как только мы закончим разговор, позвони моей матери. Она любит тебя.
— Кейт…
— Пожалуйста, не заставляй меня брякнуть какую-нибудь гадость из зависти. Я всего лишь констатирую факт. А сейчас мне пора идти. Я должна успеть еще кое-кого увидеть сегодня, иначе не усну.
— Нет, Кейт.
Мы снова несколько секунд молчим, вслушиваясь в тишину соединения, пока Кэтрин вдруг не отзывается:
— Скажи, Эш, когда я рассказала тебе о Дугласе, ты ведь подумала о том же человеке, о ком и я? О Рентоне?
Здесь даже и возразить нечего. Хотя я не знаю, как сводная сестра отреагирует на мое признание:
— Да. Если Харт, и правда, в этом замешан, значит, и Рентон тоже. Прости, Кейт, но я в этом уверена. Дуглас труслив и ничего не делает без одобрения Шона. Так же, как и Эван Коллинз."
"— Иногда мне кажется, что Харт тупой, как пробка, — хмыкает Кейт. — Особенно, когда я слушаю его глупые шутки. Если бы ты знала, как они мне надоели. Все надоело…
Она шумно дышит, и резковато спрашивает в динамик:
— Помнишь Утес, Эшли? Когда ты уехала на него одна в поисках Мэри Эн, сестры Закари.
Еще бы. В тот вечер мы впервые поцеловались с Мэтью. Такое не забудешь.
— Помню.
— Я такая же, как мои друзья, но с того вечера не могу на них смотреть. Можешь мне не верить, я не для этого все говорю. Просто боюсь, что завтра уже не скажу. Я не жалею, что так случилось с Шоном. Он не был мне нужен, я просто хотела проверить — так ли он любит тебя, как все остальные? Оказалось, что нет. Наверное, поэтому я и стала с ним встречаться. Но я никогда бы не подумала, что он пойдет на такую подлость… Больше всего Шон любит свой успех, и он далеко не глуп. Он ненавидит Палмера, и, если замешан в деле с наркотиками — никогда в этом не сознается. А вот Дуглас Харт может. Только есть проблема — его вездесущая мамаша. Она сожрет дьявола и пожертвует церкви четверть миллиона, но не даст обвинить сына. Если дать ей время, завтра никто из парней и не вспомнит, о чем ее Дуги болтал в раздевалке, будь уверена. И словам Мэтью не поверят. Нам нужны доказательства — сегодня! Иначе завтра будет поздно.
Что? Я не верю своим ушам, но в голосе дочери Пэйт впервые для меня звучат материнские твердые нотки.
— Ты с ума сошла, Кейт! Нет!
— Уже поздно, Эшли. Ты одна в чужом штате, позвони маме, я ее предупрежу. И еще…
— Что «еще»?
— Пока не наступило завтра, и я не приняла таблетки для потери памяти, попробую сказать… Ты справедливо победила меня тогда на летней ярмарке. Я очень старалась быть лучше, но откуда мне было знать, что улыбка должна быть искренней. У всех Хардингов с этим проблема.
