С нервным смешком, скрипя на каждом шагу башмаками, Анни вышла из комнаты. Мое с трудом сдерживаемое возбуждение вырвалось наружу.
– Пуаро! – закричал я. – Поздравляю вас! Это великое открытие.
– Что именно?
– То, что не кофе, а какао было отравлено. Это все объясняет! Конечно, яд не подействовал до раннего утра, потому что какао было выпито лишь посреди ночи.
– Значит, вы полагаете, что именно какао (хорошо запомните мои слова, Гастингс, именно какао!) содержало стрихнин?
– Разумеется! Соль на подносе… Что это еще могло быть?
– Это могла быть соль, – спокойно ответил Пуаро.
Я пожал плечами. Не было никакого смысла с ним спорить, если он был склонен воспринимать это таким образом. У меня (уже не впервые) мелькнула мысль, что бедняга Пуаро постарел, и я подумал, как важно, что он общается с человеком, мышление которого более восприимчиво.
Пуаро спокойно смотрел на меня; в глазах у него светились искорки.
– Вы недовольны мною, mon ami?
– Мой дорогой Пуаро, – холодно произнес я. – Мне не подобает вам диктовать. Вы имеете право на свою точку зрения, так же как и я – на мою.
– В высшей степени справедливое замечание, – улыбнулся Пуаро, быстро поднимаясь на ноги. – Я покончил с этой комнатой. Между прочим, чей это меньший по размеру стол-бюро там, в углу?
– Мистера Инглторпа.
– О-о! – Пуаро попытался утопить покатую крышку и открыть бюро. – Заперто! Может быть, его откроет один из ключей миссис Инглторп?
Он попробовал несколько ключей из связки, поворачивая и крутя их опытной рукой. И наконец радостно воскликнул:
– Voilá![14] Ключ другой, но открыть стол им можно! – Он откатил назад крышку и быстрым взглядом окинул аккуратно сложенные бумаги. Но, к моему удивлению, не стал их просматривать. Лишь, запирая бюро, с похвалой заметил: – Этот мистер Инглторп, несомненно, любит порядок и систему.
В устах Пуаро это была величайшая похвала, какой можно удостоить человека.
Он продолжил что-то отрывисто и бессвязно бормотать, а я опять подумал, что мой бедный друг уже не тот, каким был прежде.
– В его столе не было марок… но могли быть… Не так ли, mon ami? Могли быть? Да, могли. Ну что же… – Пуаро оглядел комнату еще раз. – Будуар больше ничего не может нам сказать. Он открыл нам немного. Только это.
Пуаро вынул из кармана смятый конверт и передал его мне. Это была довольно странная находка. Обычный старый, грязный конверт, на котором было беспорядочно нацарапано несколько слов. Вот так это выглядело:
[15]
Глава 5
«Ведь это не стрихнин, нет?»
– Где вы это нашли? – с живейшим интересом спросил я.
– В корзине для ненужных бумаг. Узнаете почерк?
– Да, это почерк миссис Инглторп. Но что это значит?
Пуаро пожал плечами:
– Не могу сказать, но это наводит на размышления.
У меня промелькнула странная мысль.
