Может быть, вы хотите пойти со мной?
Мы согласились и вместе с ним вышли из комнаты. Джон шел впереди, и я, воспользовавшись случаем, прошептал Пуаро:
– Значит, все-таки будет следствие?
Пуаро с отсутствующим видом кивнул. Он казался настолько погруженным в свои мысли, что меня охватило любопытство.
– В чем дело? Вы не слушаете, что я говорю!
– Это правда, друг мой. Я крайне озабочен.
– Почему?
– Потому что мадемуазель Цинтия пьет кофе без сахара.
– Что? Вы не хотите говорить серьезно?
– Однако я очень серьезен. О, есть что-то, чего я не понимаю… Мой инстинкт был верен.
– Какой инстинкт?
– Тот, что вынудил меня настоять на проверке кофейных чашек. Chut![21] Ни слова больше!
Мы прошли за Джоном в его кабинет, и он закрыл за нами дверь.
Мистер Уэллс оказался приятным человеком средних лет, с проницательными глазами и типичным для адвоката поджатым ртом. Джон представил нас обоих и объяснил причину нашего присутствия.
– Вы понимаете, Уэллс, – добавил он, – что все это строго секретно. Мы все еще надеемся, что не возникнет необходимости в расследовании.
– Конечно, конечно, – успокаивающе произнес мистер Уэллс. – Мне хотелось бы избавить вас от боли и огласки, связанных с дознанием, но это абсолютно невозможно без свидетельства докторов о смерти.
– Да, я понимаю.
– Умный человек этот Бауэрштейн и, насколько мне известно, большой авторитет в области токсикологии.
– В самом деле? – довольно натянуто спросил Джон. И, немного помолчав, он нерешительно добавил: – Мы должны выступить в качестве свидетелей?… Я имею в виду… мы все?
– Разумеется. Вы и… гм… мистер… гм… Инглторп. – Возникла небольшая пауза, прежде чем адвокат продолжил в своей успокаивающей манере: – Все другие показания будут лишь подкрепляющими, простая формальность.
– Я понимаю.
Едва заметное выражение облегчения мелькнуло на лице Джона. Это меня удивило, потому что я не видел для этого никакой причины.
– Если вы не имеете ничего против, – продолжил мистер Уэллс, – я думаю, мы займемся этим в пятницу. Это даст нам достаточно времени для того, чтобы получить заключение докторов. Вскрытие должно произойти, полагаю, сегодня?
– Да."
"– Значит, пятница вас устроит?
– Вполне.
– Излишне говорить, дорогой мой Кавендиш, как я огорчен этим трагическим событием.
– Вы не могли бы, мсье, помочь нам во всем этом разобраться? – вступил в разговор Пуаро, заговорив впервые с тех пор, как мы вошли в кабинет.
– Я?
– Да, мы слышали, что миссис Инглторп в последний вечер написала вам письмо. Сегодня утром вы должны были уже получить его.
– Я его получил, но оно не содержит никакой информации. Это просто записка, в которой она просит посетить ее сегодня утром, так как хочет получить совет по очень важному вопросу.
