Но новый болезненный импульс отразился между ног приятным покалыванием. Настолько острым и неожиданным, что я не сдержала стона. Аж перед глазами потемнело. Попыталась ухватиться за что-нибудь, в попытке найти не столько физическую, сколько эмоциональную опору, но рука безвольно скользнула по гладкому кафелю вниз, так и не найдя за что зацепиться.
В жизни бы не подумала, что боль может стать удовольствием. Да ещё настолько ярким.
— Хочешь мне что-то сказать? Может быть возразить? — прошептал на ухо мой похититель, на этот раз ласково погладив потревоженную часть.
Я только и смогла, что покачать головой.
Нет, говорить мне сейчас хотелось в последнюю очередь.
— Хорошая девочка, — похвалил он меня с насмешкой в голосе, вновь приложившись к моим нижним девяносто, усиливая тем самым моё странно-извращённое удовольствие.
Удар вновь сменило ласковое поглаживание. Этот контраст ощущений окончательно поглотил разумную часть меня. И когда мужская ладонь сдвинулась в сторону и ниже, а пальцы коснулись промежности, аккуратно надавив, после чего скользнули выше и легли на клитор… Меня скрутило в сильнейшем из оргазмов. С губ сорвался особенно громкий и протяжный стон, и я несколько раз ударила по стене, не в силах справиться с этим чувством.
С ума сойти!
Не бывает, чтоб с одного касания и сразу так хорошо…
Невозможно это.
Но обнимающий меня мужчина доказывал обратное. Ведь по его вине я снова и снова пыталась справиться с накатывающими одна за другой волнами наслаждения. Сверху на нас лилась прохладная вода, но я не чувствовала. Жар застывшего за моей спиной тела перебивал любой холод. Как и напряжение, всё ещё сковывающее моё собственное, несмотря на бурную разрядку.
— Теперь за тобой должок, — прохрипел он, аккуратно развернув меня обратно лицом к себе.
Не знаю, как я устояла. Ноги позорно дрожали и подкашивались. Я не понимала, ни где я, ни зачем я здесь. И в первое мгновение уставилась на него непонимающе. Во второе — покраснела, когда до меня дошла подоплёка сказанного им. Взгляд невольно опустился вниз. Туда, где плотная ткань брюк не могла скрыть в полной мере немалое возбуждение мужчины.
— Для начала меня стоит раздеть, — то ли подсказал, то ли дал указание он.
Стоит.
Но стоит ли?
Хотя я хочу."
"И раздеть его. И попробовать на вкус. И чтобы он обязательно смотрел. И на то, как я оголяю его совершенное тело, избавляя сперва от промокшей насквозь рубашки. И на то, как вместе с тем опускаюсь перед ним на колени. Увитая венами плоть попадает в мою ладонь, стоит только расстегнуть и приспустить брюки, о которых я тут же забываю, поглощённая тем, как идеально ощущается его твёрдый член в моих руках. И кажется, так уже было. Меня накрывает острым чувством дежавю.
