Жена Хана

Слышите? Заберите его немедленно! Первое, что они сделают это попытаются его убрать! Оставьте меня и езжайте туда! Сейчас!

— Я получил приказ глаз с вас не спускать! И…тетки вряд ли осмелятся!

Но его глаза сверкали, словно он не мог поверить, что слышит это от меня. А я с такой отчётливостью поняла, что теперь жизнь деда в опасности, что казалось сердце стучит у меня в глотке."

"— Плевать! Со мной ничего не случится. Они не считают меня опасной иначе растерзали бы прямо там. Осмелятся! Спасайте Батыра. Он не доживет до утра. Я чувствую! Он их единственная помеха на пути к цели.

Идите! Быстреее! Как можно быстрее! Заберите его оттуда любой ценой!

Давир внимательно смотрел на меня, очень пристально, словно изучая, потом низко поклонился и выбежал из квартиры. Я закрылась на несколько замков и дрожа прошла на кухню. Меня морозило, несмотря на тепло. Нагрела чайник и заварила себе чай. Это единственное, что нашла в доме Зимбаги. Прошла с ним в комнату и включила телевизор. На одном из местных каналов говорили о похоронах Хана. Показывали запись с камер на трасе. Снова и снова я видела фигуру моего мужа, как он оттаскивает от машины деда, потом возвращается обратно и …взрыв.

Пламя подскакивает выше деревьев и сжигает всю вокруг с такой адской скоростью, что обугленные куски стволов падают вниз горящими головешками. И внутри меня творится точно такой же ад. Это я горю. Горит моя плоть, мясо, кости, мое сердце и моя душа. Вздувается волдырями, лопается причиняя адскую пытку. И надежда начинает дымиться, обугливаясь по краям…вместе с верой…

Камеры репортеров показывают дом моего мужа. Похороны и меня среди стаи родственников в черном, стоящих у могилы как призраки.

И я словно вижу, как они тянут руки за подаянием. И я среди них во всем белом. Тогда я не видела, как толпа ступала вперед, сужая круг, как они вот-вот сожмут меня в плотное кольцо и раздавит своей чернотой. Но когда Цэцэг полетела в яму они рассыпались назад. Как комья грязи. Трусливые шакалы. Испугались. Меня?

И лишь в спину кричали свои проклятия и гадостные низости.

Камера показала крупным планом плачущую Эрдэнэ. Ее огромные раскосые глаза. Сколько в них ужаса, боли, растерянности. Моя маленькая девочка.

Как же я слаба сейчас и не могу защитить тебя. Прости меня…я правда старалась, я правда очень сильно тебя люблю.

Девочку затолкали в машину, а камера переключилась тигрят. Их железными палками гонят в грузовик, на маленьких шейках шипованные ошейники. Малыши кричат, плачут, оглядываются беспомощно, их глаза полны боли, упрека и непонимания…Джая упала и ее несколько раз ударили железным прутом, загоняя в машину. Слезы спрятали изображения в туман. Я смотрела и понимала, что не могу все это выдержать.