Довольствуются рэкетом, сутенерством, угонами автомобилей, мелкооптовыми партиями метаквалона и гашиша. Одним словом, пена, дерьмо…

Отключившись от Брюховецкого, я стал усиленно перебирать «шариками»: как именно меня собираются подставить? В том, что это проделывают со мной в очередной раз, я уже не сомневался. Взять хотя бы такой пассаж, как — «по неподтвержденным оперативным данным». Вообще оперативные данные — это информация, представленная источником, не подлежащим рассекречиванию, попросту — агентом. Даже если Верховный суд или Генеральная прокуратура поинтересуются им, то можно смело посылать их туда, куда Макар телят гонял.

Очень удобно для всевозможных инсинуаций. Например, депутат Госдумы, председатель комиссии по безопасности Илюхин устраивает пресс-конференцию и несет лабуду о якобы готовящейся в ЦРУ провокации против президента Республики Беларусь. А на вопрос журналистов, откуда у него такая информация, коротко отвечает: «Из оперативных источников». И все. Хотите — верьте, хотите — нет. Называть не имею права, а значит, и отвечать за «утку» не буду."

"Когда мне говорят: «В Южанской тюрьме взбунтовались заключенные, захватили в заложники охранников, угрожают городу» — я понимаю, что нужно десантироваться во двор тюрьмы и освободить заложников.

И знаю, как это сделать. Но когда подполковник из секретного отдела МВД говорит, что «по оперативным данным» (да еще «неподтвержденным»!) «структура градинской мафии обычная» (?!), то за этим кроется что-нибудь одно из двух: либо генерал-полковник ФСБ Коробейников поспорил с генерал-майором МВД Рудиным на бутылку водки «Довгань», что его питомец способен в одиночку взять целый город, либо менты, потеряв двух агентов, решили загрести жар чужими руками и в рамках «совместной операции» послать в зону повышенной криминогенной опасности сотрудника дружественного ведомства. За провал, таким образом, никто не отвечает. «Ваш сотрудник провалил операцию», — скажут одни. «А ваши не обеспечили ему условий», — возразят другие.

Впрочем, поскольку меня посылают туда одного, потери обещают быть небольшими.

Оперативная информация, почерпнутая подполковником не иначе как из популярной газеты для домохозяек «Криминальная хроника», даже у кадрового офицера ГРУ вызвала бы как минимум два вопроса: «Что делать?» и «В чем я виноват?».

Мне же задавать вопросы не позволяет воспитание. Хотя один я все-таки задал:

— Когда лететь?

4

6 августа 1996 г., вторник.

— Преступность в Градинске организована грамотно, — продолжал запугивать меня Брюховецкий по пути в Быково. — Приазовье они уже себе подчинили. Если пойдут на альянс с черноморскими и украинскими «авторитетами», мы получим такой «южный букет», что от его запаха и в Москве не спрячешься.