Когда я своего первого убил, мне совсем плохо было.
Орлов взял у Севки «наган», выбил на ощупь из барабана гильзы, потом разорвал пачку с патронами, часть вставил в барабан, а остальные отдал Севке. Тот ссыпал их в карман галифе.
– Все, – сказал Орлов. – Нам пора. Общее направление – на северо-восток. Шагом марш.
И они пошли.
Идти было не очень удобно, земля была неровной, километра через два Севка чуть не сверзился в воронку посреди поля. То ли прилетел шальной снаряд, то ли самолет случайно сбросил бомбу, решил Севка.
Часа через полтора они добрались до леса. Идти стало еще труднее. Лес был густым, с богатым подлеском, с низкими ветками, норовившими расцарапать лицо или хотя бы сбить фуражку. Пришлось ее снять и нести в руке.
– Так. – Орлов остановился, Севка, уже давно ничего не различавший, натолкнулся на него и замер. – Так мы далеко не уйдем, как полагаешь?
– Полагаю… – сказал Севка, осторожно потрогав свежую царапину на щеке.
– Значит, привал до восхода. Располагайся.
– Где?
– Там, где стоишь, – ответил Орлов. – Падай.
Севка сел. Потом лег, под локтем хрустнула ветка.
– Смотри не напорись на сучок или корень, – посоветовал Орлов. – Как самочувствие?
– Нормально. Нет, правда, нормально, – торопливо добавил Севка, которому в молчании старшего лейтенанта померещилась ирония.
Севка хотел добавить что-то энергичное, типа «все пучком» или, там, «круто», но подумал, что фраза может оказаться непонятной для Орлова. Лучше говорить на литературном языке, без всяких там неологизмов, арготизмов и прочих новоделов.
– А чего они на нас бросились? – спросил, немного помолчав, Севка.
– Убить хотели, – ответил Орлов. – Ты что, сам не понял?
– Это я понял, но почему?
– Знаешь, товарищ младший политрук, ты меня удивляешь. Нездешний ты какой-то. Хотя, с другой стороны, ты же, как политработник, должен всех делить по классам. Вот ты по происхождению кто?
– Мама – учитель. Отец… Отец – журналист, – честно ответил Севка, надеясь, что не придется объяснять старшему лейтенанту, откуда в советском Харькове могла взяться газета «Харьковские губернские ведомости»."
"Можно было сказать, что отец работал ответственным секретарем в «Вечерке», но черт его знает, была эта газета до войны или нет.
– А у меня – отец военный, а мать… Мать не работала. То есть классово мы с тобой принадлежим к прослойке. Где-то между рабочим и колхозницей. И защищаем власть рабочих и крестьян. Так?
– Так.
– А рабочие и крестьяне, как мы с тобой обнаружили, не так чтобы горят желанием эту свою власть защищать. Так?
Севка промолчал.
– Да все так, – засмеялся Орлов. – Такая путаница замечательная получается, обхохочешься.
– Но ведь не все же…
– Не все. Тут ты совершенно прав.
