Из этого укрытия весь остров был как на ладони, и если начнется прочесывание, он это увидит сразу и сможет ретироваться в безопасном направлении. После всего пережитого жизнь он стал ценить дороже всего и готов был заплатить любую цену, особенно если придется платить чужими жизнями.

Все имеет свое начало и свой конец, ночь закончилась, но еще не взошедшее солнце уже окрасило небосвод в нежно-бирюзовый цвет, и на этом фоне пакистанец разглядел белые паруса, приближающиеся к острову."

"«А ведь через час-полтора она будет здесь, — прикинул пакистанец.

Появление яхты у острова не было чем-то из ряда вон выходящим: дайверы, ищущие уединения, иногда сюда заплывали. — В этот раз если кто-то нырнет, то это будет всего один раз и последний». Оттянув ствольную коробку, Камаль проверил, дослан ли патрон в патронник, и, сунув пистолет за пояс, стал спускаться вниз…

Стоя на мостике, Паганец заложил вираж, подняв каскад брызг. «Афина», качнувшись с борта на борт, потеряла ход, Анатолий Петрович надавил клавишу автоматического опускания якоря. Со стороны корабельного носа раздалось недовольное бормотание разворачивающейся цепи, потом всплеск.

Теперь надо было немного подождать.

— Чертовы головорезы, — выругался Паганец.

Его лысина под капитанской фуражкой неприятно взмокла; воинственный пыл, который одолевал отставного полковника ночью, без следа испарился. Теперь он даже не мог представить, как именно будет убивать спецназовцев. Его сознание охватил мандраж, который следовало как-то прибить. А снимать нервное напряжение он умел только одним способом.

Несколько минут в раздумье побарабанив по хромированному колесу штурвала, Анатолий Петрович все же решился и, оставив мостик, спустился в кают-компанию.

Приняв два по сто «Белой лошади», он закусил маринованным осьминогом и, довольно крякнув, поднялся на палубу, где его ждал неприятный сюрприз.

— Ты что еще за босота такая? — увидев смуглолицего мокрого мужчину, удивленно уставился на него Паганец, но направленный в лоб ствол пистолета остудил его пыл.

— Снимаемся с якоря и уходим, — по-английски приказал Камаль.

— О’кэй, — поспешно закивал отставной милиционер. Конечно же, он боялся генерала Ремизова, но его месть была далекой перспективой, а стоящий напротив темноглазый басурманин запросто мог пулю засадить между глаз.

За свою карьеру в правоохранительных органах он на такую публику вдосталь насмотрелся и знал, что убить человека для них, что дорогу перейти — если есть необходимость, то легко. Под прицелом пистолета он поднялся на капитанский мостик и включил лебедку…

Они все-таки нашли то, ради чего моджахеды и спецы прятались под землей на необитаемом острове.