– Ну, из нас двоих кровь течет у тебя, – заметила я и осторожно попыталась выскользнуть из-под психа.
– А у тебя – мозги! – припечатал инистый. – Какого тлена ты решила покончить с собой?! – последние слова он буквально прорычал. У меня было полное ощущение, что я стою, хорошо, лежу, напротив дракона, а он открыл свою луженую чешуйчатую глотку и во всю нее ревет на меня. Еще немного – и вовсе огнем плюнет.
Я даже глаза на последних словах белобрысого прикрыла, потому что было опасение: дыхнет пламенем. Но обошлось.
– И про сумасшествие мне говорит псих, только что вышагивавший по краю крыши? – прошипела я гадюкой. Помогать этому типу хотелось все меньше. – Да ты сам мог погибнуть!
– Здесь всего пара этажей, я бы выжил. Да и у тебя были шансы… Чтобы точно умереть, тебя должна была бы еще переехать карета. Или две. Но в академии они ездят нечасто. Так что лучше выбирать места повыше, вроде крыши центральной башни.
– Это ты меня сейчас учишь, как правильно умирать? – я опешила.
– Не терплю дилетантов в любом деле, – ничуть не смутился он.
– Угу. Только я не слышала что-то про профессиональных самоубийц… – чувствуя, что наш разговор не просто отдает, а разит бредом, произнесла я.
– Ты просто плохо изучила тему… – хрипло произнес псих.
Я сглотнула, готовясь возразить, и тут услышала откуда-то со стороны:
– Все! Можете бросать ее, Нидоуз. Я держу вас обоих заклинанием!
И едва прозвучали эти слова, как я ощутила: мужская хватка исчезла, а сам псих спустя секунду поднялся с меня со словами:
– Наконец-то, целитель Браттир.
А после тип распахнул полу своего дублета и достал из внутреннего кармана треснувший бутылек, на дне которого плескалась чуть-чуть алой вязкой жижи.
Инистый глянул на пузырек с таким сожалением, словно откройся у него настоящая рана на теле, это было бы меньшей проблемой. Потом перевел взгляд на меня. Да уж… По теплоте такой взор мог бы посоперничать с жидким азотом.
Я враз поежилась, ощутив и стылый ветер, что гулял по крыше, и то, что на мне одна ночная сорочка.
