Вместо этого он остался в своем кресле, продолжая пристально следить за моно глазами и сохранять при этом практически абсолютное спокойствие.
Он думал. Анализировал. Искал подводные камни и выход из только что образовавшейся ситуации, не желая действовать поспешно. Признак умного, а, значит, крайне опасного человека.
— Кажется, вы там что-то говорили про бурбон, — вспомнил я, подходя к роскошному, во всю стену шкафу из красного дерева.
— На второй полке, — улыбнулся он, но, даже стоя к нему спиной и не видя его лица, я прекрасно ощутил, насколько натянутой была эта улыбка.
— Спасибо, — спокойно и сохраняя вежливость поблагодарил я его.
Открыл дверцу, заметив несколько стоящих на серебристой подставке бутылок и идеально чистые хрустальные бокалы.
— Как? — услышал я вопрос за своей спиной.
Выбрал одну из бутылок, взяв вместо бурбона виски и налил себе в бокал небольшую порцию.
— Как? — повторил свой вопрос Лазарев и в этот раз его тон прозвучал куда более жёстко и требовательно.
— Что именно? — поинтересовался я у него, повернувшись к графу лицом.
— Мои люди, — процедил он сквозь зубы. — Я знаю, как работает эта часть твоего дара. Ты не можешь видеть их глаза. И у каждого есть артефакт блокирующий ментальные вмешательство…
— Ах, должно быть вы о тех самых артефактах, которые не должны были мне позволить использовать свою Реликвия, да? Эти артефакты?
По жесткому взгляду понял, что попал в цель… хотя, тут, конечно, не нужно быть снайпером. И идиот бы догадался, так что чего уж бахвалится.
Глотнул виски, задумчиво посмотрел на сидящего в кресле Лазарева и совсем не торопился продолжать разговор. Я свой ход сделал. Теперь пора передвинуть фигуру и ему.
Когда играешь на время, лишнего шанса на раздумья нет. Особенно, когда твой король находится под ударом.
— Думаешь, что это что-то изменит? — поинтересовался он, даже не меняя своей уверенной и надменной позы.
— Что?
— Твой…
— Трюк? — закончил я за него и указал рукой с бокалом в сторону закрытых дверей кабинета.
Лазарев неосознанно повернул голову в сторону стеклянной перегородки, что отделяла его кабинет от корридора и впился взглядом в спины шести своих охранников, что сейчас стеной из одетых в чёрные костюмы «шкафов» выстроились за дверью.
— Эти игры — ничто, — фыркнул Лазарев.
— Эти, как вы выразились, игры, и есть «всё», ваше сиятельство, — спокойным и уверенным тоном поправил я его.
— Я могу прикончить тебя даже не вставая со своего кресла, — рявкнул он. — Или, ты решил, что раз у тебя есть сила запудрить мозги моим людям, это тебя спасёт? Смешно!
— Знаете, что самое смешное? — вместо ответа спросил я его, возвращаясь к своему креслу. — Вы абсолютно правы.
