— Значит, это не мой сын… Тот, кого я считала своим ребенком … Тот, возле чьей колыбели я сидела бессонные ночи… Тот, кого я водила по полу, пытаясь научить не наступать на свой хвостик… Тот, кому я пела колыбельные… Носила на руках, показывая все… Тот, чьи ножки топали по моему дому… Тот, который заставил меня плакать, впервые назвав меня мамой… Тот, с кем вместе я болела, когда у нас росли рожки… Мое золото… Мой смысл жизни… Мое самое главное сокровище… Тот, за кого я готова убивать… — мой голос сорвался. — Не мой ребенок?
— Моя маленькая гадость, которая гладила меня ладошкой по спине, когда у меня ничего не получалось… Моя маленькая гадость, которая приносила домой котика… Моя кроха, чью ручку я держала в своей, чувствуя себя невероятно сильной… Мой малыш, ради которого я отказалась от всего, чтобы услышать с порога «мама»… Мой маленький, ради которого я работала на трех работах, чтобы купить ему сладости и гадости… И не было для меня лучшей награды, чем видеть, как мне протягивают половинку шоколадки…
По моим щекам текли слезы, стирая макияж.
— Моя частичка сердца, — прошептала я, глотая слезы и падая на колени.
— Мама, это правда? — послышался голос сына. Я задернула капюшон. Никто не должен видеть слез демона! Никто! — Правда, что это не ты меня родила?
— Я… Я родила тебя … сердцем, — прошептала я, стараясь плакать беззвучно.
— Ты сейчас успокоишься, — послышался властный голос. А я видела тень, которая утешала мою тень в капюшоне. — Завтра ты придешь во дворец. Ночью ты решишь, что стоит твоих бессонных ночей, твоих слез, твоей боли… Тебя пропустят. Ты скажешь мне.
— Засунь себе его в то место, которое елозит по трону! — выкрикнула я. — Это — мой ребенок! Мой…
— Подумай, что ты сможешь дать ему. А что смогу ему дать я, — медленно произнес голос. — Ты же хотела, чтобы твой сын стал принцем. Все получилось так, как ты хотела…"
"— Мы искали везде! — послышался запыхавшийся голос ректора. Он бежал по аллее и орал издалека.
— Ищите лучше! — произнес его величество, пока его тень пыталась утешить меня, гладя по голове. — Еще раз ищите!
Он что? Корону запасную потерял?
— Да мы уже… Ладно! — крикнул ректор, возвращаясь в Академию.
Я видела слезы, стоящие в глазах моего малыша. Его губы дрожали.
— Хорошо, — послышался голос его величества. — Выбирай… Выбирай или мама, или папа…
Мой малыш застыл между нами. Он смотрел на роскошную карету, шестерку черных лошадей, потом на меня…
— Мама! — крикнул мой малыш и бросился ко мне. — Мамочка… Моя мамочка…
Я рыдала в три ручья, стоя на одном колене. Капюшон слетел с меня, а я вжала лиц в плечо сына.
