И судя по тому, что раз от раза живущий в одном со мной доме волк оставался целым, партнером его мой зверь действительно не воспринимал.

Это было и хорошо, и одновременно плохо.

Но больше ничем я помочь ни себе, ни Рокхету не могла.

– Прости, – прошептала я однажды вечером, крепко обняв толстую волчью шею. – Скорее всего, завтра я окончательно утрачу над собой контроль. Прошу: не раздражай моего зверя. Не суйся ему под когти. И ни в коем случае не подавай голос, когда он будет звать свою пару. Обещаешь?

Волк радостно махнул хвостом, так ничего и не поняв из моей сумбурной речи, и с чувством лизнул меня в нос.

– Дурачок, – вздохнула я, прижимаясь к нему крепче. – Но я к тебе привязалась. И если ты умрешь по моей вине, я буду горевать.

Лохматый в ответ широко зевнул и, устроив морду у меня на груди, сладко засопел. А я, почесывая ему за ушами, с грустью подумала, что и впрямь к нему привязалась. Открытый, честный, понятный настолько, насколько только могут быть понятны звери, он неожиданным образом стал для меня и другом, и самым близким существом за всю мою долгую жизнь. Не испугался. Не удрал, завидев моего зверя в его самой грозной ипостаси. Напротив, привязался сам и теперь, что бы ни случилось, уже не уйдет.

Не приучены волки бросать тех, кто им дорог. Ни людей, ни сородичей, ни похотливых кошек, одну из которых конкретно этот лохматый решил признать членом своей маленькой стаи. И это уже навсегда. Что бы я ни сделала и куда бы ни отправилась, волк не предаст, не уйдет, не бросит, даже если я однажды захочу прогнать его сама.

«А я не захочу», – так же неожиданно поняла я, вдохнув мощный звериный дух, который уже давно стал для меня привычным.

Пусть он и волк, но он теперь мой волк. И сознавать это оказалось настолько приятно, что я успокоенно уронила голову на подушку и задремала, искренне надеясь, что хотя бы еще один день смогу прожить человеком.

* * *Кто-то считает, что гон для оборотней – лишь приятный способ зачать полноценное потомство, но для нас, кошек, он подобен проклятию. Когда ты теряешь над собой контроль, когда тобой управляют инстинкты, когда единственное желание, которое тебя обуревает, это желание с кем-нибудь спариться…

Это совсем не весело. И приносит столько мучений, что никто другой не способен по-настоящему их понять.

Волкам проще – для них период гона длится несколько дней, и за это время самец, как правило, способен покрыть сразу нескольких готовых к спариванию волчиц. Точно так же, как и волчица готова принять далеко не одного самца, но лишь самый удачливый станет отцом ее щенят.

А наши звери более требовательны к выбору партнера. В отличие от лохматых, которые вне брачного периода хранят верность одному самцу или самке, у баскхов эта необходимость проявляется лишь раз в несколько лет.