— И второе. Вы знаете, кто и как увёл того Петруху, к которому мы собрались?
— Представления не имею. Если бы до меня дошло — раскопал бы. Но вы успели первой.
— Так вот, там были некие двое, у которых не было тени, и с которыми он пил сначала в трактире, а после — дома, и там-то уже живых не осталось. Они, по его словам, не могли выйти, пока снаружи не отперли дверь — уже утром, соседка. И тогда они исчезли, ну и Петруха… тоже исчез.
— Любопытно. И замечательно, что вы это знаете. Двое возвращенцев, гроза местных пьяниц? Изумительно. Других свидетельств нет?
— Не слышала. Наверное, просто не успела услышать. Могу порасспрашивать Варфоломея завтра — уж наверное он в курсе, о чём болтают в Иннокентьевском. А потом уже мы, может быть, поймём, имеют они отношение к другому нашему делу или же нет.
— Верно, — кивнул он с улыбкой. — Вы правы… Ольга Дмитриевна.
Секундная заминка перед моим именем… я уловила её. Забыл, как меня зовут? Пусть вспоминает, вариантов у нас нет.
— Значит, идёмте, Михаил Севостьянович.
— Следуйте за мной, — кивнул он.
И вновь мне показалось, что сначала хотел предложить мне руку, но — передумал.
Мы вынырнули в мир на улице, возле церкви, и в домике отца Павла светились окошки. Соколовский стукнул в дверь, тихо переговорил со здешним батюшкой, и быстро откланялся.
— Предупредил, что мы собираемся сделать. И что если возникнут сложности — позовём его на подмогу, но это не обязательно.
— Он маг, да? Мне так показалось вчера.
— Верно показалось. Он здешний уроженец. Дослужился в армии до поручика, получил ранение на японской войне, ходит на двух ногах только потому, что умелые целители собирали. Вернулся в родной посёлок, пожил с полгодика, подумал — и отправился принимать сан.
Забавно. Маг-священник. В моём домашнем мире такого, наверное, не могло бы быть. А здесь — пожалуйте.
Мы добрели по узенькой тропке меж сугробами до входа на погост.
— Знаете, куда идти? — спросил Соколовский.
— Нет, — покачала я головой.
— Не беда, сейчас поймём. Говорите, крестик закопали? Значит, можно поймать отголоски молитв и ритуала.
И он словно принюхался… и нашёл. Пошёл вперёд, я следом. Шёл-шёл, свернул к могучим соснам.
— Вот здесь, — кивнул.
Я глянула — и впрямь, тут рыли снег. Видимо, сегодня.
— Знаете, что делать? — спросил он меня.
— Да, случалось дважды.
— Замечательно. Делаем вместе. Откройтесь — ну, насколько сможете. И зовите тоже. Вдруг у нас получится звучать в унисон? — усмехнулся он чему-то.
Я кивнула, сбросила варежки, повисшие на верёвочке, и приготовила руки. Он начал — и я подхватила.
Мне доводилось выполнять какие-то магические действия вместе с кем-то, и я знала и умела. С Афанасием Александровичем было… надежно. Он ведёт, я следую за ним. С Аркадием Петровичем — как-то так же.
