Судя по тому, что даже не присел, тратить много времени на разговор он не собирался. — Рейнер сказал, что ты отчего-то вздумала капризничать. Пререкаешься. Дерзишь. Позволяешь себе возмутительные выходки.

Его тон намекал, что я обязана немедленно устыдиться и начать извиняться даже за то, чего не делала. Но вместо этого я выложила ему все напрямую. Про несчастный случай, путаницу и про то, кто я есть. Вот тогда он и сел. Молча переварил услышанное, недоверчиво на меня поглядывая. Потом объявил, что должен осмотреть меня лично, размял кисти, щелкнув пальцами.

..

С кончиков которых при этом с треском сорвались голубые искры."

"От неожиданности я отпрянула, когда он потянулся к моим вискам. Папенька нахмурился (я скоро привыкать начну, что все на меня смотрят исключительно с таким выражением) и велел перестать ерепениться. Стиснул мою голову, задрав подбородок, и продолжил рассматривать. Там, где касались его пальцы, в кожу словно крохотные саморезы ввинчивались.

— Что вы делаете?

— Не вертись. Хмм... Что-то с тобой определенно не то, — изрек он, наконец меня выпустив. — И ведешь себя странно.

Я воздержусь от наказания, возможно, тому виной временно повредившийся рассудок. Пожалуй, велю позвать сюда матушку, она сильный маг, прекрасный целитель и непременно тебе поможет, дитя мое.

— Вашу мать? — машинально переспросила я.

Действительно — вашу мать. Лучше и не скажешь.

— Не смей тревожить всуе память своей покойной бабки! И я в который раз требую проявить хоть немного уважения и благодарности к той, кто растила тебя, воспитывала и заботилась. Беата заслуживает такой малости, чтобы ты называла ее матерью, которую ей пришлось заменить.

Неужели настолько сложно привыкнуть?

Он все говорил о том, какая прекрасная, великодушная, терпеливая женщина некая Беата и какая неблагодарная, грубая нахалка — я. Не преминул предупредить, чтобы не позорила род и благодарила всевышнего за то, что при всех моих ужасных недостатках послал мне столь прекрасную партию. И что наконец-то бедняжка Мина, рисковавшая остаться старой девой, потому что ее старшую сестру никто не возьмет, тоже сможет устроить свою судьбу.

А я молча внимала и понемногу догадывалась, на чьем месте очутилась.

Да я же теперь Золушка! Дочь отца от первого брака. Беата — моя мачеха, а Мина — мачехина дочка, уж не знаю, общий ли у нас отец или она к новой жене прицепом шла.

Естественно, та умница и красавица, которую холят и лелеют, а меня в чулане поселили и всячески угнетают. Надеюсь, хотя бы не заставят перед свадьбой посадить семь розовых кустов и отделить чечевицу от гороха.

Вот это попала. Когда, интересно, в прошлой жизни так успела нагрешить? Муж еще навязанный...