А потом меня резко вырвали из этого кокона, которым меня заботливо окружил Дмитрий Сергеевич. Перевели в другое отделение, и я лишилась почти круглосуточного внимания моего личного доктора. И это оказалось неожиданно болезненно. Я так привыкла к его мягкому голосу, к терпеливым объяснениям, к льющемуся из его глаз теплу, что столкновение с Тагиром Дамировичем несколько вышибло меня из зоны комфорта. Вызвав новый приступ депрессии и страха. А вдруг я не справлюсь с болезнью без помощи Зарецкого? Это действительно пугало.

Однако его ежедневные визиты вернули мне веру в лучшее.

Не бросил! Еще и привлек логопеда, которая очень профессионально работала со мной, помогая потихоньку возвращать контроль над речью. Получалось. Не так хорошо, как хотелось, но работало. Диме я пока стеснялась что-то говорить. Со стороны, конечно, не самое приятное зрелище, особенно для мужчины.

Массажист тоже довольно успешно работал с моими взбунтовавшимися конечностями. Я уже могла держать ручку или что-то легкое и не ронять. Ноги чувствовали все, но пока не настолько слушались, чтобы вставать.

Однажды в теплый мартовский денек Зарецкий явился с инвалидной коляской и предложил прогуляться.

Я была в шоке и одновременно очень сильно загорелась идеей. Раньше мне даже мысль не приходила, что можно выбраться из больничных стен.

Мы молча катались по территории института, я наслаждалась свежим воздухом и заботой идущего рядом мужчины.

— Тебя скоро выпишут, — сообщил он тихо. Я замерла. Наверное, сейчас скажет, что сделал все возможное со своей стороны. — Даш, я надеюсь, ты позволишь мне заниматься твоим дальнейшим лечением? Точнее реабилитацией.

Такое феерическое облегчение.

Он не бросит! Я с усилием подняла руку и положила сверху на его ладонь. Дима растеряно смотрел на наши переплетённые пальцы, а я опять следила за его реакцией. И сердце сжималось в надежде, что тогда в ординаторской произошла какая-то ошибка — столько в его глазах… любви? Я впервые захотела услышать, что он может сказать о том дне… но я не могла сама попросить, а он больше не затрагивал тему, и я, кажется, знаю почему — из-за моих истерик, жалеет.

Отвела взор, и Дима тоже отмер — повез меня дальше.

— Я рад, что ты уже можешь контролировать руки, малыш.

Это значит — лечение верное. — Чмокнул меня в макушку прямо через шапку, даже не остановившись. И как его понимать?

Наконец наступил одновременно радостный и пугающий день выписки. Тагир Дамирович намекнул еще вчера, а сегодня после обхода сказал готовиться, а потом все врачи куда-то резко исчезли. Даже Дима. Одна из медсестёр сообщила, что случилось нечто важное — глав врач вызвал всех внепланово к себе. Врачей отделения и зачем-то Валентину Николаевну, процедурную медсестру.