Мастер рванулся прочь, и его уложили на месте гаечным ключом. Тело потихоньку перетащили в разбитый вагон, забросали хламом. А вскоре появился доверенный человек из депо. Сообщил, чтобы не высовывались, а часа через два их отбуксируют к эшелону."

"Напряженно шло время. Наконец подошел старый маневренный паровозик, и вагон-платформу прицепили к составу, загруженному разбитой техникой, мотками проводов, листовым железом. Здесь тоже едва не случилась неувязка.

Снова обходил платформу патруль. Направились было к платформе, однако навстречу им вышел беззубый путеец Родион Астахов.

Смелым везет! Один из патрульных узнал Астахова. О чем-то поговорили, посмеялись над выбитыми зубами, но вникать в детали его отсутствия и ареста не стали.

Мало ли берут заложников из числа рабочих? За лень, за плохую работу, еще за какие-то непонятные дела. Большинство вскоре отпускают – обслуживать железную дорогу кому-то надо.

– Везет! Пока везет! – шептал Леня Жердев по прозвищу Жердяй.

Губастый долговязый парень в стоптанных сапогах и короткой замасленной телогрейке растерянно (а может, испуганно!) смотрел на подтянутых, затянутых в портупеи солдат комендантского патруля, и это было смешно.

– Рот закрой, ворона влетит! – крикнули ему, и Леня согласно закивал:

– Яволь, господин лейтенант!

Эти часы стоили таких нервов всем пятерым, что у Жердева расстроился желудок и он побежал в кусты. Родион Астахов тоскливо смотрел на часы и гадал, чем все кончится.

Они бы нервничали еще больше, если бы знали, что не слишком благополучно обстоят дела с напуганным диспетчером, который готов был отцепить платформу, догадываясь, что готовится взрыв моста.

Диспетчер, занимавший до войны руководящую должность в депо, считался подпольщиком. Иногда он передавал Авдееву сведения о движении воинских поездов. Но как не хотелось ему связываться с непонятно откуда взявшимся вагоном! Он чуял, что готовится какое-то серьезное дело. Знал, что если все получится, то не избежать расследования.

Но и отказаться диспетчер не мог. Особист Авдеев прямо сказал ему:

– Не вздумай вилять! Ты на фашистов уже год работаешь. Лагерями не отделаешься, когда наши придут. Да и мы с тобой возиться не будем, если что-то сорвется.

Диспетчер всегда считался добросовестным работником, выступал на собраниях, ходил до войны на демонстрации… но как не хотелось связываться с НКВД, партизанами, рисковать своей жизнью – она у человека одна.

У немецких спецслужб волчий нюх. Если попадешься, живым не выберешься. Но и лейтенант-особист Авдеев не пощадит, следит за каждым его шагом.

Наконец поезд тронулся.

– Ну, теперь пустяки остались, – зубоскалил Леня Жердев. – Добраться до моста, поджечь шнур и выпрыгнуть на глазах охраны.