Непонятно, собирался ли он проверить будку ремонтников или просто грозил, но в этот момент раздался паровозный гудок. Бригада торопливо собирала инструменты. Через несколько минут эшелон тронулся.

Двойной запальный шнур зажгли, уже приближаясь к мосту, – Мальцев опасался, что охрана разглядит искрящийся провод.

– Леня и Пашка, прыгайте!

Оба бойца нерешительно направились к двери.

– Быстрее! Не телитесь.

Оба парня спрыгнули с подножки, когда поезд набрал скорость километров сорок. Не так и много, но долговязый Жердев споткнулся и подвернул ногу. Следом выпрыгнул Родион Астахов.

Он приземлился умело, скатился к подножию насыпи, но, отсекая путь, к нему приближалась трассирующая пулеметная очередь.

Ее было хорошо видно в февральском сумеречном свете. Как быстро прошел день… и жизнь тоже. Сразу три или четыре пули вошли Родиону в спину и опрокинули тело на закопченный снег.

Последними спрыгнули Мальцев и Пичугин. Охрана моста поняла, в чем дело, но останавливать груженый состав было поздно – оставалось только прибавлять скорость.

Эшелон уже наполовину миновал мост. Машинисты лихорадочно прибавляли пару в котле.

За решетками моста виднелась замерзшая река. Господи, пронеси! Главное – миновать мост и Десну.

В будке шипящее пламя бикфордова шнура приближалось к взрывателям. Степан Пичугин, лучший взрывник в отряде, сбросив телогрейку, бежал в одной гимнастерке. Пулемет с вышки выбил крошево щебенки у него под ногами. Его наверняка хотели взять живым, перебив ноги. Но вряд ли старшина Пичугин по прозвищу Воробей, кавалер ордена Красного Знамени, думал об этом.

Следующая очередь ударила в ногу, расколов утяжеленной пулеметной пулей бедренную кость.

Толчками вытекала кровь, сознание гасло, унося прочь боль и предсмертную тоску.

– Маманя… я живой…

В этот момент паровоз и головные вагоны уже миновали мост, а огонь запального шнура добрался до взрывателя. Гулкое эхо взрыва металось от берега к лесу. Рванули шестьдесят килограммов тротила, авиационная бомба-«полусотка», спрятанная среди шпал и ремонтного хлама, вспыхнула бочка солярки и рассованные по закуткам канистры с бензином.

Взрыв смял решетчатую коробку моста, разбил несколько вагонов, которые, сгрудившись кучей ломаного металла, катились по инерции вперед, доламывая ограду моста.

Лопнувшие рельсы, выгнувшись дугой, сбросили на лед груженный металлом вагон и с десяток шпал.

Клубок взорванных и вспыхнувших вагонов тоже падал вниз, проломив настил и шпалы. Взламывая толстый лед, эта горящая груда с плеском исчезала в черной воде. Взрывчатки, чтобы разорвать и обрушить настил моста, не хватило.

Но ползущие друг на друга вагоны и платформы своей массой сметали все на пути, продолжая крушить коробку моста и падать вниз.