— Ой, плут! Ну получит же он у меня! — театрально погрозила пальцем Балагрисса, едва сдерживая улыбку. — А с другой стороны его ж и понять можно: ты у нас дева красоты неписанной. Такой во всех семи мирах не сыскать. А Мирон, чёрт похотливый, слюни-то и распустил.

— Уж не показалось ли мне часом, что ты его оправдываешь? — Брови Василисы сошлись к переносице, а голос сорвался на крик.

— Да что ж ты кричишь-то так, милочка? — успокаивающим тоном прошамкала ведьма. — Ты вон за стол садись. Я как раз чаёвничать собираюсь. За чайком все и обсудим.

Василиса, стараясь сохранить образ поруганной недотроги, нервно прошла к столу и села, скрестив руки на груди. Балагрисса водрузила перед ней блестящий самовар с заварочным чайником на конфорке и разлила по чашкам ароматный напиток.

— Где сейчас-то этот пройдоха? — спросила ведьма, усевшись и отхлебнув чаю.

— В темнице у меня сидит, — буркнула Василиса, отпивая из чашки.

— Вот и пусть сидит. Поделом ему.

— Ну уж нет. Я, пожалуй, дом его себе заберу, да без штанов оставлю, а потом и выпущу. Пусть все на болоте узнают, чего стоит Балагриссино покровительство.

Ведьма чуть чаем не подавилась. Сверкнув на Василису единственным глазом, она мигом опустошила чашку и, нахмурившись, спросила:

— Чего ты хочешь?

— Кровное поручительство на полгода. Если он за это время ещё что-то выкинет, то чтоб духу его на болоте не было. Тогда кровь и верну.

Ведьма задумалась. Лицо её стало мрачным и злым.

— Ну хорошо, так уж и быть. Пойдем в избу. Будет тебе кровное поручительство. А как выпустишь этого мерзавца, передай, пусть сейчас же бежит ко мне. Да так, чтоб ласты сверкали!

* * *"

"Из своего укрытия Витка увидел, как ведьма с царевной направились в избушку. Он в очередной раз нервно проверил, как сидит на нём плащ-невидимка и, стоило двум далеким фигуркам скрыться за дверью, выскочил из леса и помчался к дому ведьмы. Подбежав к столу с самоваром, он открыл заварочный чайник и вылил в него сонное зелье.

Как только дело было сделано, он резко развернулся к лесу и, к своему неописуемому ужасу, задел кружку Василисы с недопитым чаем. Та с глухим стуком упала на землю, расплескав содержимое. Витька взглянул на избушку — никого! Он схватил кружку, судорожно стёр с неё кусочки земли и поставил обратно на стол. Убедившись, что та стоит на своём месте, Витька со всего духу помчался обратно в лес.

Добежав до опушки, он без сил свалился на землю. Сердце колотилось так, словно было готово выпрыгнуть из груди. Витька перевел дух и оглянулся на дом ведьмы: царевна с Балагриссой как раз выходили из дверей. О чем-то оживлённо беседуя, они подошли к столу и уселись в кресла. Ведьма разлила по кружкам ещё одну порцию чая. Василиса, что-то непринужденно сказав, отхлебнула из чашки.