Щурясь, я снизу-вверх смотрю на Бориса, стоящего на подножке кабины грузовик и задумчиво глядящего на меня.
— Налево пойдешь — с нами пойдешь — произносит он — Прямо пойдешь — в город попадешь.
— Я знаю — улыбаюсь я в ответ — Пусть добр и спокоен будет ваш путь.
— Тебе же предлагали идти с нами, Битум. Чем мы плохи? — спрашивает старый кряжистый вояка, недоуменно щурясь — Чего там забыл в городе вашем?
— У каждого свои дела — пожимаю я плечами.
— И какие же там дела у тебя?
— Простые — отвечаю я — Ведь я простой охотник. Борис, будьте осторожны. Вы неплохие люди. И берегите Ингу. Она ваши смертельные клыки, но клыки хрупки, могут легко сломаться.
— Не грузи меня своей восточной мудростью, простой охотник. Дурак ты. И от подарков наших отказался. Совсем дурак…. А дураков я не уговариваю. Удачи!
Хлопнула дверца. Взревевший грузовик тронулся с места и круто свернул, уходя по полуразрушенной трассе ведущей к далекой Бухаре, а затем и Ташкенту.
Я остался стоять среди поднявшейся пыли, провожая недавних союзников глазами. Русские чужаки не теряли времени даром. Внезапно нагрянули, учинили настоящую войнушку, а теперь столь же внезапно отправились в обратный путь домой — в далекую Россию."
"Когда грузовик скрылся за поросшим саксаулом поворотом пустынной дороги, я отряхнулся от пыли, помотал головой, протер лицо ладонями и повернулся.
Четверо. Четверо мужиков. Ровно столько осталось посланцев Бессадулина — не считая меня.
Я знаю лишь Косого Ильяса, что за остаток вчерашнего дня, целую ночь, и сегодняшнее утро почти пришел в себя. Еще помню смуглолицего рассудительного узбека и стоящего рядом с ним паренька смешанных кровей — его имя Фахри, если не ошибаюсь. Последнего четвертого по имени не знаю, но в городе видел часто, плохого о нем вроде не говорили. Помню, что он не может говорить и ничего не слышит. Глухонемой. Но очень силен и рассудителен.
Что ж…. я шагнул к четверке попутчиков стоявших посреди пустого перекрестка, рядышком с гнилым остовом легковой машины брошенной здесь черт знает когда.
Трофейная машина сдохла вчера затемно, перед самой остановкой на ночлег. Не выдержал поврежденный пулями двигатель, истек маслом, умер, встала машина. Ее пассажирам пришлось пересесть на грузовик.
Еще вчера мы удачно миновали завод, избежали новой встречи с людоедами и их неумелым обращением с взрывчаткой. Это утро и полуденное время мы провели на крыше грузовика.
Нас высадили, когда мы оказались на перекрестке. До нашего затерянного в песках города около двадцати километров по дороге. Если напрямик через пески — покороче будет, но напрямки рискнет пойти разве что самоубийца. Местность там нехоженая, ноги будут глубоко вязнуть в песке, быстро вымотаешься и рухнешь. Можно и заблудиться.
