— Они все совещаются и совещаются, — рассказывает Георг. — Я кое-что узнал от пажа, который разливает вино. Они все там — секретарь Кромвель, дядюшка, герцог Суффолк.

Брат и сестра держатся будто ничего не происходит.

— В чем они нас могут обвинить? Ни в чем.

— Обвинения придумать нетрудно. Вспомни, что они говорили о королеве Екатерине.

Анна внезапно повернулась к нему:

— Мертворожденное дитя. В этом все дело! Выжившая из ума старуха, повивальная бабка, рассказывает безумные байки.

— Может быть, — кивнул брат. — Больше у них ничего нет.

Она вдруг бросилась бежать прямо ко дворцу:

— Я им покажу!

Мы с Георгом помчались за ней.

— Что ты собираешься делать?

— Анна, Анна, не торопись, подумай!

— Вот уже три месяца я во дворце словно маленькая мышка, корчусь от страха по углам. Вы мне сказали — будь милой и любезной. Сколько можно быть милой и любезной? Пора встать на защиту собственной чести. Они против меня, тайно разбирают мое дело. Пусть говорят вслух! Не дам себя засудить кучке стариков, которые давно меня ненавидят. Я им еще покажу!

Она перебежала лужайку и скрылась во дворце. Мы с братом застыли на мгновенье, потом повернулись к остальным.

— Продолжайте прогулку, — резко бросила я.

— Мы пойдем с королевой, — добавил Георг.

Франциск невольно протянул руку, пытаясь удержать друга, умолить его остаться с ним.

— Не волнуйся, — успокоил его Георг, — но лучше мне сейчас быть с ней.

Мы с братом помчались по траве и следом за Анной вошли во дворец. У двери королевских покоев ее нет, стража сказала, она туда не входила. Непонятно, что теперь делать, куда она подевалась. Тут мы услышали шаги, она бегом спускается по лестнице с принцессой Елизаветой на руках, девочка смеется, что-то лепечет, как хорошо — ее унесли из детской, вокруг мелькают огоньки.

Она расстегнула рубашонку на девочке, кивнула стражнику, тот, не успев понять, что происходит, распахнул дверь.

— В чем меня обвиняют? — едва переступив порог, спросила она короля.

Он неуклюже поднялся с кресла, стоявшего во главе стола. Мрачный взор Анны обводил одного за другим знатнейших людей страны, собравшихся тут."

"— Кто осмелится обвинить меня прямо в лицо?

— Анна… — начал король.

Она взглянула на него:

— Вас потчуют ложью, отравляют уши ядом, возводят на меня напраслину. Я заслуживаю лучшего. Я была вам доброй женой, любила вас больше всех на свете.

Он откинулся в глубокое резное кресло.

— Анна…

— Я не сумела доносить сына, но это не моя вина, — продолжала она страстно. — У Екатерины сыновей тоже не было, но вы ее ведьмой не называли.

Среди сидящих прошла волна шепота, когда она громко произнесла это слово — грозное и ужасное. Каждый сделал пальцами знак оберега — крест, защиту против колдовства.