\

— Да, — отозвала девушка, бросив на кошель быстрый взгляд. — Спасибо.

Сбегав за самострелом и беретом, она сообщила дону, что готова выступать.

— Лошади так и не вернулись, — вздохнул юноша. — Придётся вам лезть на спину Жабки. Минуточку…"

"Рыцарь первым вскарабкался на дракона, используя ремни сбруи как ступеньки верёвочного трапа. Свесившись из седла, протянул руку. Роза взобралась следом, повторяя его движения, и лишь под конец из чистой вежливости тронула пальцами ладонь дона. Карабкаться по деревьям девушка научилась ещё в детстве, а сбруя Жабки была куда как удобнее хрупких кривых веток.

Длинное седло крепилось у основания шеи дракона. Дон Марий усадил девушку позади себя, пристегнул к седлу ремешками, занял своё место. Отчего-то вновь смутившись, буркнул:

— Вперёд.

Жабка то ли громко фыркнула, то ли чихнула, и припустила шаткой рысью.

Они двигались сперва краем леса, потом полями, от перелеска к перелеску, стараясь меньше оставаться на открытой местности. Первые полчаса пути молодые люди молчали. Драконий рыцарь размышлял о чём-то своём, юная волшебница старалась не думать вообще ни о чём.

Выходило плохо. Перед глазами возникали то лица склонившихся над Розой кочевников, то кровавая рана в груди мёртвой Полетты. Тогда девушка сняла перчатку, положила ладонь на широкую спину драконицы и прошептала заклинание. Установить полноценную связь она не пыталась — только коснулась разума драконицы своим. Девушке хотелось вновь ощутить спокойствие гигантского животного, не знающего страхов и тревог — но вместо этого она почувствовала боль. Жабке было больно. Не очень сильно, однако Роза всё равно вздрогнула, как от внезапного укола. Она усилила эфирную связь, попробовала глубже залезть «в шкуру» ящера, чтобы найти источник боли — однако ей помешал дон Марий.

— Сочувствую вашей потере, мадемуазель, — сказал рыцарь, оглядываясь через плечо. Роза сморгнула и отняла ладонь от шкуры Жабки. — Вы были близки? С вашей спутницей?

— Не очень, — качнула головой девушка. Она механически натянула перчатку и поправила очки. — Полетта служила в нашем столичном доме. Я её мало знала. Но она была из деревни, не горожанка. Потому из всех служанок взяла с собой её.

Она была… старательная.

— А что вы делали здесь, мадемуазель? — продолжил дон Марий. Кажется, он просто старался отвлечь попутчицу от тяжёлых мыслей, и Роза была ему благодарна. Девушка вымученно улыбнулась, предложила:

— Это обращение, «мадемуазель», такое длинное. Может, будете звать меня «синьора», раз уж я иолийка? Хоть и не из Иолии. Так короче.

— Конечно, синьора Роза, — охотно согласился юноша. — Я просто не привык общаться с простолюдинами. А вы ведь не служанка какая-нибудь.