Фрэнси отложила детское одеяльце (подарок Уинни), на котором было вышито «Амелия», и достала из детской сумки бутылочку.

— Это что, смесь? — спросила Нэлл.

— Я же говорила, на этот раз я буду вести себя по-другому. Больше не собираюсь быть идеальной матерью, — смех Фрэнси резанул Уинни слух."

"— Я в туалет, — сказала женщина в красном сарафане. Она пошла вверх по дорожке, сарафан развевался на ветру, обтягивая бедра. — Присмотрите за ней, — крикнула она, отходя от ивы, но никто их женщин, кажется, не услышал.

Женщина в шляпе продолжала наблюдать.

— Мидас, — позвала Уинни, но он не поднял головы. Женщина пошла к иве. К Мидасу.

— Мидас! — вскочила Уинни.

Она побежала к Мидасу, кепка слетела у нее с головы, в босые ноги больно впивались ветки. Она схватила его за руку. Матери под ивой обернулись на плач Мидаса. В этот момент к ним подошла женщина.

— Привет, — сказала она. — Это вы «Майские матери»?

— Да.

Мидас держался за плечо.

— О, отлично, а то я не знала, к кому мне надо присоединиться, — она положила шляпу на траву, сбросила с плеч рюкзак, а потом достала из слинга ребенка.

— Я Грета.

— О, Грета, ты наконец пришла! — одна из женщин подвинулась, освобождая для нее место.

— Мама, больно, — лицо Мидаса было покрыто пыльными разводами от слез.

— Прости, — прошептала она. — Прости, пожалуйста.

— Уинни, — она услышала, что ее кто-то зовет. — Уинни.

Уинни, обязательно приходи, мы настаиваем.

Уинни, расскажи историю рождения своего ребенка.

Не понимаю, Уинни, кто-нибудь видел, как ты ушла из бара?

— Все в порядке, Уинни, — она обернулась и увидела, что рядом с ней стоит Дэниел.

— Ты пришел.

— Ну конечно, — он взял Мидаса на руки и улыбнулся. — Пойдем. Тебе нужно сесть. Все хорошо.

Она взяла его за руку. Их пальцы переплелись. Она послушно пошла за ним обратно к подругам. А женщины под ивой смотрели на них, прижимая к груди своих детей, в глазах у них была тревога, а теплый летний ветерок шевелил покрывала."