— После того, как ты сплел саму ткань Пустоши? Дядюшка предложит тебе графство. Минимум. И дочь какую-нибудь в придачу. У него их много, незамужних и амбициозных.

— Дочери? — я фыркнул, но почему-то краем глаза заметил, как она наблюдает за моей реакцией. — Нет уж, спасибо. У меня уже есть пара невест, которые наверняка рвут и мечут. Добавлять к этому гнев нормандской принцессы — чистое самоубийство. И вообще — я князь, и графства мне маловато будет.

— Ах, да, твои невесты… — Вивиан кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то… понимающее? Легкая тень? Но тут же скрылась за новой улыбкой.

— Ну что ж, значит, графство или княжество и золото. Изабелла будет в восторге от экзотичного русского соседа. Она обожает все необычное.

Мы шли, и Пустошь будто смирилась с нами. Твари попадались все реже и слабее. Искаженный олень с шипами вместо рогов, который попытался было напасть, получил от Вивиан Клинок Тартара в грудь и рухнул, не успев даже испугаться. Стая воронов-мутантов с горящими глазами, каркающая на ветках, разлетелась при моем резком свисте, усиленном крохой магии — звук резал их воспаленный разум.

Бой превратился в рутину.

Почти в игру. Мы прикрывали друг другу спины по привычке, но уже без смертельного напряжения. Движения были отточены, экономны. Мы стали единым механизмом, идеально подогнанным за долгие дни ада. И это… было приятно. Не нужно слов. Достаточно взгляда, жеста, интонации.

— Смотри-ка, — Вивиан указала на странное растение — огромный, серый цветок, медленно поворачивающийся за нами, как подсолнух за солнцем. Из его центра сочилась липкая, пахучая слизь. — Красота, да? Почти как орхидея. Только смертельно ядовитая и, вероятно, разумная.

Хочешь сорвать для твоей Таньки? Экзотический букет!

— Подумаю, — парировал я, поджигая цветок с безопасного расстояния точным Солнечным Ударом. Он зашипел, свернулся и почернел. — Может, лучше привезу ей нормандских конфет? Эти «Biscuits» твои… если пережить их вид, они даже съедобные.

— О, критик! — она засмеялась, толкнув меня легонько плечом. — Подожди, попробуешь наше шоколадное фондю в Руане. Это… божественно. После пайков Пустоши — как нектар богов.

Разговор о еде, о простых, земных вещах, был глотком свежего воздуха. Мы шутили. Подкалывали друг друга.

Делились планами на «после». Ее — увидеть Изабеллу, упасть в мягкую кровать, съесть гору шоколада. Мои — доложить отцу и Императору, выдержать их гнев, а потом… Потом крепко обнять всех, надеясь, что поймут и будут бить не очень сильно. А вот насчет своих духов я так уверен не был. Мавка, может, и простит, а вот Навка… Даже думать об этом страшно.

Между нами витало что-то новое. Не страсть. Не влюбленность. Тепло. Глубокое уважение. Безграничная благодарность за спасенную спину в десятках битв.