И легкий, почти неуловимый флирт — как игра, как способ не сойти с ума, как признание: «Ты мне нравишься. Ты сильный. Ты выжил со мной. И это круто».

— Чувствуешь? — Вивиан остановилась, задирая голову. Ее нос задорно вздернулся, ловя потоки воздуха.

Я вдохнул полной грудью. И почувствовал. Сквозь привычный запах тлена и сырости пробивался другой — чистый, резкий, холодный. Запах моря. И соленой воды.

— Ветер с моря! — она схватила меня за руку, ее пальцы сжались от волнения. — Мы близко! Очень близко! Вон там, за тем гребнем!

Мы почти побежали. Усталость отступила перед приливом предвкушения.

Последний подъем по каменистому склону, поросшему чахлым серым кустарником. Из-за поворота вынырнули еще две тени-охотника. Мы с Вивиан синхронно махнули руками. Мой Ледяной Клинок и ее Вспышка Безмолвия слились в один удар. Твари не успели взвыть — просто рассыпались, как карточные домики. А мы даже не замедлили шаг.

И вот — гребень.

Мы взбежали на него и замерли.

Внизу расстилался берег. Суровый, каменистый, омываемый свинцовыми волнами холодного моря. Серое небо низко висело над водой. Ветер, настоящий, соленый, свободный ветер, рвал наши волосы и одежду, сбивая с ног, но это был ветер свободы.

А слева, на высоком мысу, высился знакомый обелиск — каменный страж с кораблем и мечом. Нормандский знак. Нулевая точка."

"Мы стояли на краю Пустоши Суоми, глядя на бушующее море Нормандской Империи. Дождь, косой и холодный, хлестал по лицам, но мы его не замечали. Вивиан повернулась ко мне. В ее глазах светились слезы, но это были слезы радости. Чистой, безудержной.

— Мы сделали это, Видар, — прошептала она, ее голос дрожал. — Мы вышли.

Я посмотрел на море, на серый горизонт, за которым лежал Руан, Изабелла… и неизвестность.

Потом на Вивиан — изможденную, грязную, но невероятно живую. На ее улыбку, которая сейчас озаряла все вокруг сильнее любого солнца. Грусть о том, что не получилось, страх перед гневом отца — все это еще было со мной. Но сейчас, на этом ветреном мысу, главным было другое.

— Сделали, — я ответил, и моя собственная улыбка, первая за долгие дни, была ей под стать. Легкая, усталая, но искренняя. — Теперь, герцогиня де Лоррен… куда путь держим? На закат в вечность? Или сразу представляться к вашему дядюшке-императору? Только предупреди его, что я «инструмент» капризный.

Требую хорошего обращения и… самых вкусных вкусняшек. Пару ящиков. На пробу.

Она рассмеялась, звонко и свободно, и толкнула меня плечом в сторону нормандской земли, прочь от серой тени Пустоши.

— Идем, «независимый специалист». Идем домой. Пока Пустошь не передумала.

И мы пошли. Два солдата, вышедшие из ада. Спина к спине — по привычке. Плечом к плечу — по желанию. Навстречу ветру, дождю и новым штормам. Но уже — на свободе.