— Для друзей просто Геннадий. Занимаюсь антиквариатом, живописью и всем прекрасным в этом мире, даже иногда грешу мелким бизнесом.
И, переведя взгляд на Павловца, добавил:
— Не правда ли, Иван?
— Да, Гена… — растерянно улыбнувшись, подтвердил художник.
Бородач остался весьма доволен ответом собеседника и повернулся к его седовласому приятелю.
— А как вас величать? — поинтересовался Минчинский.
— Забродов Илларион Константинович, — сухо и четко ответил отставной полковник ГРУ. — Пенсионер.
— Очень приятно, — улыбнулся Геннадий Станиславович. — Так что вас интересует, господин Забродов? Что-нибудь из мира прекрасного?
— Да нет, благодарю, господин Минчинский, прекрасным я сыт по горло, — слегка усмехнувшись, вежливо ответил Забродов и кивнул головой в ту сторону, где были выставлены «гениальные» работы нового любимца художественных критиков.
— Я вижу, уважаемый пенсионер, вы неплохо разбираетесь в живописи, — сделал комплимент собеседнику бизнесмен.
— В рамках школьной программы, — слукавил седовласый инструктор спецназа ГРУ.
— У вас расширенные рамки, — улыбнувшись, еще раз похвалил Забродова Минчинский и тут же задал вопрос: — Так что вы хотели узнать?
— Я хотел бы узнать, откуда у вас данные о том, что у Варенцова сдало сердечко?
Вопрос был для Минчинского не то чтобы неожиданный, но, по всей видимости, из разряда неприятных. Однако антиквар быстро нашел что ответить.
— Да тут все об этом говорят, — равнодушным и даже как бы безразличным тоном произнес он.
Инструктор спецназа ГРУ не очень-то поверил в искренность ответа собеседника.
— И кто же?
— Да я уже и не помню, — слегка побагровев, раздраженно ответил Минчинский, — кто-то ляпнул, да это и неважно, господин Забродов…
— Понятно…
Забродов не стал настаивать на уточнении, а Минчинский повернулся к Павловцу и, расплывшись в белоснежной улыбке, произнес:
— Я, собственно говоря, Ваня, к тебе… Поинтересоваться, как продвигается работа. И ты знаешь, хочу предложить тебе еще один заказ! Весьма интересный и выгодный!
— Нет! Я больше не беру заказов, — наотрез отказался Павловец и, слегка замявшись, добавил: — Да и прежний что-то у меня не очень движется…
Минчинский не столько удивленно, сколько недовольно сверкнул глазами.
— Ваня, это очень интересный и выгодный заказ, — заявил он. — Там есть к чему приложить руку!
— Нет, не могу, — ответил Иван, — я уже набрал заказов на год вперед! И вообще…
Минчинский не стал уговаривать художника в присутствии другого человека, а только снисходительно усмехнулся.
— Ладно, Ваня, не хочешь, как хочешь, — сказал он. — У меня к тебе есть и еще одно предложение, так что, когда освободишься, найди меня.
Павловец не стал возражать.
— Хорошо… — односложно произнес он.
