— Тогда всего хорошего, господа!

Забродов слегка кивнул седовласой головой в ответ бизнесмену:

— До свидания!

— Всего… — пробормотал Павловец.

Минчинский, откланявшись, направился в соседний выставочный зал. Когда высокий бородатый мужчина отошел на изрядное расстояние, художник-реставратор облегченно вздохнул.

— Мерзавец! Нацист латышский! Он еще этим гордится! — тихо прошептал Павловец. — И как только таких уродов земля носит!

Илларион Константинович пристально посмотрел на товарища. То, что у Павловца какие-то трения с Минчинским, опытный разведчик уже давно понял, но на почве чего — для него по-прежнему оставалось загадкой.

— Что ты хочешь этим сказать, Ваня? — сухо спросил инструктор спецназа ГРУ.

Павловец повернулся к Забродову и решительно произнес:

— А то, что все мои проблемы исходят от этого человека, от его дурацких заказов!

Забродов бросил внимательный и заинтересованный взгляд на художника.

— Разве бывают дурацкие заказы? — поинтересовался он.

— Бывают, Ларик, — глубоко вздохнув, сказал Павловец. — Пойдем в подвал, в нашу реставраторскую мастерскую, я тебе там все покажу и объясню.

Забродов не был против предложения художника-реставратора, а даже скорее наоборот: ему уже вконец надоели все эти недомолвки и неопределенности.

— Идем, Ваня, — сказал пенсионер и посмотрел на часы. — А то у меня совсем мало времени…

— Спешишь?

— Да, Ваня, мне нужно через час встретиться с одним человеком. Так что времени у нас с тобой, дорогой, в обрез.

— Ничего, успеем, — сказал художник, — ты сразу все поймешь!

Приятели вышли из зала и направились к лестнице, которая вела в подвал. Однако их намерениям не суждено было сбыться. Не успели они сделать и нескольких шагов, как Павловца окликнул заместитель директора музея Белявский — невысокого роста лысый мужчина лет пятидесяти…

— Иван Павлович, — возбужденно произнес он, — вы слышали, какое у нас горе?

— Вы о Варенцове? — тихо предположил художник-реставратор."

"— Да, Иван Павлович, — сказал Белявский, — его сегодня нашли в парке мертвым. Звонили из милиции и сказали, что предполагают инфаркт.

— А чем я могу быть полезен? — поинтересовался художник.

— Необходимо съездить в морг на опознание, — сказал заместитель директора, — а позже у меня к вам, Иван Павлович, будет несколько вопросов и просьб.

Павловец растерянно пожал плечами, понимая, что разговор с Забродовым не состоится.

— Хорошо, Анатолий Алексеевич, — сказал он, — я только провожу товарища…

Белявский недовольно вздохнул и смерил подозрительным взглядом седовласого приятеля художника-реставратора.

— Только не задерживайтесь, Иван Павлович, — попросил он, — машина уже ждет.

— Да-да… — заверил Павловец и повернулся к Забродову.