Нишай усмехнулся — как же, нужен ему глухой к магии разведчик именно здесь, где магией пропитано всё вокруг.

Проще было пойти самому. Забрать жизненную силу у воинов — мало ли, что это за новая магия? И отправиться в приречную долину с рассветом."

"Чужая личина обережёт на первое время, а там он сообразит, что делать. Ведь здесь явно не обошлось без сильного колдуна.

Начальник охраны всё понял по лицу господина. Но не двинулся с места.

Это был один из лучших мечников не драконьего рода в Вайге. Жалко было перевести на банальную жертву такой талант.

Нишай задумался: убить или оставить воинов ждать его здесь?

Тьма вдруг сгустилась и пришла ночь. И чья-то душа крошечным огоньком чиркнула по небу.

Скоро взойдёт луна и начнётся пятый день лунного месяца. День, когда нужно будет защитить свой выбор.

Но что если выбора он ещё так и не сделал? Что если всё должно решиться здесь и сейчас?

Должен ли он принести в жертву этих двоих? Ведь новые врата — совсем иные, чем врата Эрлика? Что, если они не примут кровавой жертвы?

Но если Нишай оставит воинам жизнь, а ему в решающий момент битвы не хватит сил? Что тогда?

Тьма сочилась — жирная, как пот колдовского глаза. Юный колдун стоял, уставившись в чёрное небо. И никак не мог сделать выбор.

Глава 5

В дорогу

Дурную птицу пришлось ловить всем, кто был в этот ранний час на ногах: и воинам, и стражникам, и мальчишкам.

Волокушу, к которой Истэчи ухитрился приделать колесо, птица, конечно, переломала. Но мой приятель сиял, как начищенная медяшка.

— Теперь я понял, куда надо ставить четыре колеса! — ликовал он. — Будь тут корзина с четырьмя колёсами, мы бы никогда не догнали эту дурную птицу!

Нашёл, блин, тему для радости.

Да, я поторопился и ничего толком не объяснил Истэчи. И тогда он решил идти от понятного. Взял волокушу*, в которую впрягают птиц — это две большие жердины, связанные в перекрёст на одном конце. (Груз подвязывают к поперечине, и вся конструкция напоминает огромную букву «А».)

Истэчи приделал этой «букве» перекладину-основание, превратив её в треугольник. И насадил на эту перекладину колесо.

Толстяк Шонк с большим интересом наблюдал за его работой. А потом предложил запрячь в модифицированную волокушу птицу.

Его очень интересовала потенциальная грузоподъёмность конструкции, и на волокушу привязали тяжёлый мешок с зерном.

Птица поначалу вела себя смирно — волокуша воняла волокушей, к работе верблюдица была приучена. Но когда Истэчи скомандовал: «Поехали!», птица вдруг поняла, что волокуша двигается с непривычной лёгкостью.

Она испугалась, налетела на толстяка, клюнула его в лоб и понеслась, не разбирая дороги.

Когда мы её поймали, преимущества колеса оценить было уже невозможно. Только подсчитать убытки.