И… А что это?

— А в детскую можно войти либо через коридор наследников, где уже сейчас дежурят гвардейцы, — с нежностью произнес Император, — либо через твою спальню. В нашей семье только мать решает, как часто отец может видеть ребенка.

Он молчал, пока я переваривала эту довольно неожиданную фразу.

— Я бы хотел сказать, что Ларовирры всегда были счастливы в браке, что все мужчины нашего рода истинные сокровища и все такое, — он криво усмехнулся, — но на самом деле в роду случалось всякое. И тогда, один из самых умных и достойных Ларовирров, мой пра-пра-пра-прадед установил это правило. Он практически впечатал его в кровь рода, так что…

— Выйти замуж ради ребенка и после лишить сына отца? — справившись с удивлением спросила я. — Это глупо.

— Бывало такое, что жены не выходили в общие покои. Увы, нас тоже не миновала лихорадка бесконечного улучшения породы. Кроме Ларовирров так далеко по этой тропе зашли только Каулены.

Я вздрогнула. Никто не знает в чем особый дар Ларовирров. Многие шутят, что этот дар — корона, и что ничем кроме статуса Тиверрал не силен. Но так не бывает. Без силы власть не удержать.

— Это опасно для нашего ребенка?

Он промолчал. А через мгновение перед нами появились вишенки:

— Там стол накрыли, мы уже больше не можем на подушке сидеть.

Это они выпалили одновременно. И Развратник, ловко откинув от себя Скромницу, пояснил:

— Я прилетел сказать, что стол уже накрыт. А эта просто следом увязалась.

— Да ты прилетел только потому, что устал на подушке сидеть! — возмутилась моя обычно скромно-ехидная вишенка.

Они затеяли склоку, а я… Я вдруг поняла, что, кажется, имею теперь над ними власть.

— Ну-ка замолчали, — цыкнула я на них.

И они замолчали.

— Ага, — многозначительно произнесла, — а жизнь преподнесла мне отличный подарок.

Стараясь сделать вид, что слова Императора меня не напугали, я принялась стращать питомцев. Теперь буду вбивать в них этикет и сама заодно его немного подтяну."

"— Будь хозяйкой в моей спальне, — рассеянно сказал Император, когда на столе остались одни пустые тарелки. — А я, все же, пойду и пообщаюсь с господином Тиарви. Нехорошо это, когда старый плешивый оборотень смеет не выполнять приказы своего Императора.

Он встал, помог мне выйти из-за стола и тут я вспомнила то, что меня покоробило и напугало:

— Мой Император, не знаю как сказать, но… Быть может, нашего сына будут защищать не гвардейцы?

Я еще помнила это позорище и… Лучше никакой охраны, чем такая!

— Они, как ты и предложила, были отправлены на переделку, — рассмеялся Император, — я вернусь поздно вечером и, если ты не будешь спать, угощу тебя смородиновым шоколадом и расскажу про особый дар Ларовирров. И про гвардейцев.

Он ушел, а я, тихонечко вздохнув, принялась гадать, где могут быть мои вещи.