Только его папаша всё равно приехал и вряд ли за документами, потому что потом ничего в квартире Иры мы так и не нашли. Ни единого клочка. Это всё, конечно, догадки, но подумать есть над чем.

Смеюсь про себя, вспоминая, как перепугалась Ева, когда нас всех забрали в тот день в кутузку. Даже её подружку, которая вообще мало что понимала, но доблестная полиция решила иначе. Мы давали показания, подписывали протоколы, выслушивали истерику Карла по телефону, ждали присланного им адвоката. В общем, веселились как могли. Впервые, что ли?

В итоге Урод пришёл в себя, долго, по данным из проверенных источников, общался в больничном дворе с высоким худощавым альбиносом и заявление писать отказался.

"Из кухни доносится аромат свежесваренного кофе, а я потягиваюсь и встаю. Сегодняшний день в самом деле обещает быть длинным, нечего валяться дольше положенного.

Когда вхожу в кухню, залитую солнечным светом, и присаживаюсь на стул, Ева — уже одетая в длинную чёрную футболку — ставит передо мной большую чашку крепкого кофе, а в свою добавляет щедрую порцию сливок и пару ложек сахара.

— Полина тебя испортила, — смеюсь, а Ева показывает мне язык и улыбается.

— Брэйн то же самое своей жене обещает, но вон, всё пока в порядке. И обо мне не беспокойся.

Смеюсь, а Ева показывает язык и кривляется. Пьём кофе в абсолютной тишине, умиротворяющей и сонной.

— Так всё-таки, что это за сюрприз? — наконец спрашивает и ставит пустую чашку в мойку.

— Ага, так я и сказал, размечталась. Тем более, сюрприз не один, потому легче показать, чем рассказать.

Ева возмущённо фыркает, направляясь в душ.

— Ничего, я терпеливая, подожду.

И скрывается в дверях, закрывается изнутри.

— Это месть, да? — говорю, подойдя к двери вплотную.

— Ага, делать мне больше нечего, — перекрикивает шумящую воду, а я смеюсь во всё горло. — Но в душ не пущу. Будешь знать, как мне ничего не рассказывать. Вот стой там и думай над своим поведением!

— Хочешь, значит, чтоб я грязным ходил? И вонючим. Ева, ты слышала, что я сказал? Самой же стыдно будет, что от твоего мужика приличные люди шарахаются.

— Наплевать на людей, а у меня слабое обоняние, потому можешь не стараться, не пущу.

— Эгоистка!

— Интриган!

— Ева, учти, ты сама, только что, своими собственными руками лишила себя счастья лицезреть мой охрененный торс! Просто помни об этом, когда мыться будешь.

— Ничего страшного, как-нибудь переживу, — заявляет, а я ухожу в комнату, смеясь.

Много мутной воды утекло за мою жизнь, много было сделано плохого, о чём жалею, но появилась Ева, и у меня получилось примириться с самим собой и понять, что счастье — оно всегда очень простое и понятное.