— Выкладывай из карманов все, что у тебя есть! Патроны, гранаты! Больше они тебе не понадобятся!
— Э… — только и произнес Воробей.
На это Лысухин не сказал ничего, лишь злобно цыкнул и поднес нож к самому горлу Воробья. И еще — глянул ему в глаза. Сейчас у Лысухина был страшный взгляд. Это был взгляд хищного зверя, готового на любой, самый ужасный и решительный поступок. Это был взгляд убийцы. Капитан Смерша Евдоким Лысухин был хорошим актером.
Воробей, опасливо втянув голову в плечи, принялся шарить по своим карманам. Он вытащил из них и сложил в кучку запасной магазин с патронами, немецкую гранату и два сухаря, завернутые в тряпицу. Больше у него в карманах ничего не было.
— Так! — жестко произнес Лысухин. — А теперь будешь отвечать на мои вопросы! Но только — чистую правду. А вздумаешь врать…
Лысухин не договорил и с необычайной ловкостью повертел ножом у лица Воробья. Нож описал круг в воздухе, и его лезвие замерло буквально в десятой доли миллиметра от горла Воробья.
— Думаю, ты понял! — Оскал на лице Лысухина стал еще шире и страшнее.
— Да-да… — пролепетал Воробей.
— Тогда отвечай, кто ты есть на самом деле! — потребовал Лысухин.
— Так это… партизан, — не слишком уверенно произнес Воробей.
— И больше — никто? Я спросил — больше никто?
— Так это… как же… никто… я не понимаю…
И едва только Воробей произнес эти слова, как ощутил на своем горле тонкое лезвие ножа. Лысухин чуть повел рукой — и горло Воробья прочертила тонкая борозда, из которой тотчас же заструилась горячая кровь…
Воробей инстинктивно хотел отпрянуть, но Лысухин не позволил ему это сделать. Второй рукой он взял Воробья за затылок. Рука у Лысухина была как железная, освободиться от такой руки было невозможно…
— Дурачок, — со злобной иронией произнес Лысухин. — Ах ты, дурачок… Ты думаешь, я не знаю, кто ты такой на самом деле? Знаю… И другие тоже знают… Например, командир отряда Федос. У тебя же на лбу написано, кто ты такой! Огромными буквами! Вот я читаю: фашистский агент. Я правильно прочитал, не так ли? Кого ты собрался обмануть? Меня? Ах ты, дурачок… Ты спросишь — а отчего же тебя никто до сих пор не прижучил, коль все знают, что ты фашистский осведомитель? А я тебе скажу: а оттого, что ни у кого нет против тебя стопроцентных улик. Так, подозрения… А то бы тебя уже давно приставили к стволу сосны и… А вот мне не нужны никакие доказательства, потому что я и без того знаю, кто ты таков на самом деле."
"Лысухин умолк и покосился на Старикова. Майор со связанными руками лежал неподвижно. Он старательно делал вид, что он по-прежнему без памяти, но это было притворством. Он лежал и слушал, о чем говорят Лысухин и Воробей.
— Ну, я жду от тебя чистосердечного признания! — Лысухин улыбнулся волчьей улыбкой.
