Представив себе Мулю, Аду, Рейчел, наших кошек вкупе с жабой Гертрудой и тройкой хомяков, наслаждающихся закатным июньским солнцем, я улыбнулась. Странно, что некоторые женщины считают себя на пороге сорокалетия старыми. Для меня жизнь словно начиналась, внутри Ефросиньи сидела восемнадцатилетняя Евлампия. И это она легко перебирала ногами и, не чувствуя проникающего сквозь тонкую замшу холода, побежала к сторожке, вдыхая полной грудью свежий воздух.
ГЛАВА 29
Мы никогда не запирали чердак, но сейчас на двери красовался самый обычный, покрытый ржавчиной, висячий замок.
Сначала я растерялась, но потом нашла подходящий камень и принялась сбивать железку. Дело шло туго, в конце концов замок остался нераскрытым, просто выпало из створки одно из ушек, державших крепление. Я рванула дверку и вдохнула застоявшийся воздух. Пахло почему-то не деревом, пылью, не старыми тряпками, а плохо вымытым унитазом, попросту мочой.
Дивясь на неприятный аромат, я стала вглядываться в очертания смутных предметов. Вон там громадный гардероб, рядом какие-то ящики… Впрочем, тут где-то был выключатель.
Я пошарила рукой по стене и щелкнула клавишей. Моментально под потолком вспыхнула покрытая пылью лампочка. Толку от нее оказалось чуть, но в неверном желтоватом свете я увидела в углу большой черный футляр и присвистнула. Бог мой, совсем забыла, какая она огромная! Я даже не сумею сдвинуть ее с места, не то что спустить с лестницы и дотащить до станции. Сразу следовало действовать иначе, нанять у платформы крепкого мужика с машиной и только тогда ехать за арфой. Ну всегда задним умом крепка.
Чертыхаясь, я все же решила подойти поближе. Но не успели ноги сделать шаг, как ухо уловило стон.
– Кто здесь? – дрожащим от ужаса голосом спросила я, чувствуя, как спина моментально покрывается липким потом.
Стон повторился. Чувствуя, что сейчас грохнусь в обморок, я попробовала передвинуть ставшие пудовыми ноги, но они словно приросли к полу.
– Помогите, – прошелестел бесцветный голос, – помогите!
Словно сомнамбула, я двинулась на зов. Звук шел от гардероба. Я обогнула необъятный шкаф, заглянула в нишу, образовавшуюся между его задней стенкой и сундуком…
Прямо передо мной на какой-то подстилке сидела съежившаяся, грязная… Катя.
– Что это? – потеряв всякий разум, спросила я.
Катя подняла голову, увидала меня, и из ее огромных глаз, выделявшихся провалами на маленьком, с кулачок, личике, полились градом прозрачные слезы.
Минут пять мы с упоением рыдали, обнимая друг друга за плечи. Наконец Катя спросила:
– Господи, как ты сюда попала?
– Вообще-то дача принадлежит мне, но я пришла за арфой, обещала играть у Кирюшки на школьном концерте.
Катя затрясла головой:
– Ничего не понимаю… Как дети?
– Великолепно.
