– А собаки?
– Лучше не бывает.
– У вас ничего не случилось?
– Нет, если не считать приезда милейшей Виктории.
– Каша «Здоровье», – ухмыльнулась Катя и окончательно пришла в себя. – Так, давай быстро думать, как меня освободить."
"Тут только я заметила, что правая нога Катюши закована в кандалы. Тяжелая железная цепь тянулась от хрупкой щиколотки к огромному крюку, вбитому в стену. На расстоянии вытянутой руки стояла пластмассовая пятилитровая канистра с водой и валялась пара буханок засохшего черного хлеба. Здесь же помещалось и омерзительно воняющее жестяное ведро.
– Уж извините, – хмыкнула Катя, – понимаю, пахнет не розами, но что поделать! Биотуалет в данном Эдеме не предусмотрен планом. Если не ошибаюсь, вон там, возле твоей арфы, находится ящик с инструментами, я все мечтала до него добраться.
Я ринулась напролом за молотком и ножовками. Следующий час мы объединенными усилиями били по крюку, пытались ковырять стену и пилить цепь. Но с таким же успехом могли расшатывать Останкинскую телебашню. Наконец, утерев пот, я пробормотала:
– Придется бежать на станцию за помощью.
– Не хотелось бы, – поморщилась Катя, – но, видать, делать нечего. Давай – одна нога здесь, другая там, не ровен час…
Но тут в дверном проеме мелькнула тень, и гнусный голос произнес:
– Ну-ну, птички в клетке.
Я попятилась и плюхнулась возле Кати на нестерпимо вонючее одеяло.
– Кто бы мог ожидать столь дорогих гостей, – издевался жирный Слава, медленно приближавшийся к нам, – кто бы мог подумать, что твоя гнилая черепушка, вошь белобрысая, окажется такой крепкой? Жаль, что не дал тебе монтировкой по лбу для надежности. Ну теперь вам конец, мои сладенькие. Пожар в пустом гараже, где сгорели две пьяные бомжихи, никого не удивит! Впрочем, может, и костей не останется.
– Ты этого не сделаешь, – прошептала Катя.
– Отнюдь, моя ягодка, – хмыкнул жиртрест, – вот только за бензинчиком сбегаю. Впрочем, сначала привяжу эту железноголовую.
И, противно сопя, он попытался приблизиться ко мне.
– Не подходи! – отчаянно завопила я, хватаясь за открывшуюся сумочку.
– Правильно, – одобрил Слава, – возьми платочек, чтобы было чем сопельки перед смертью подтереть, Жанна Д` Арк моя, Джордано Бруно.
Он откровенно издевался, чувствуя свою безнаказанность. Внезапно моя правая рука машинально влезла в сумочку и наткнулась на игрушечный пистолетик Кирюшки.
– Стой, – заорала я, выдергивая «оружие», – стой немедленно, стрелять буду!
Но жиртреста оказалось не так легко испугать.
– Ути-пути, – заржал он еще сильней, – утютюшечки, ну до чего же мы решительные, до чего самостоятельные, да из этой пукалки и воробушка не подстрелить!
Продолжая глупо хохотать, он, разинув рот, подбирался все ближе.
