Славке мерещилось, что за ним пришли какие-то люди, не то бандиты, не то милиция, и сейчас придется держать ответ за содеянное, а потом отправляться на расправу. И вообще он нарушитель всех законов. Даже в чужую квартиру вселился совершенно незаконно. Убедил выжившую из ума старуху, что он ей какой-то родственник, да и валяется тут на кровати.

Преступник, со всех сторон преступник. Черный Паук. Убийца и вор. Деньги ещё украл, здоровенную коробку. Правда у тех же бандитов украл, но, если разбираться, то деньги эти жуликами сперва у нормальных людей изъяты…"

"Мысли путались, голова болела, ей откликалась раненая нога, ныла спина, начинало тошнить, и вообще жить не хотелось.

Славка весь словно каменел, замирал неподвижно и старался ни о чем не думать. Когда всякие мысли и воспоминания прекращались, он чувствовал только опустошенность и безмерную усталость. Не хотелось шевелиться, только лежать неподвижно, с пустой безмысленной головой, лелея ноющую боль в зарастающем пулевом канале.

Раны и порезы на удивление быстро зажили, но к перемене погоды простреленная нога начинала ныть. И почти каждую ночь Славка просыпался от собственного крика, заново пережив во сне смертельный ужас последней схватки.

Он тогда мысленно уже расстался с жизнью, это отложилось в подсознании и теперь всплывало по ночам, лишая покоя и сна. Славка лежал в темноте с открытыми глазами, раз за разом против собственной воли прокручивая в памяти страшные события, со временем совершенно не утратившие яркости, и чувствовал, что потихоньку сходит с ума. Он вставал, одевался, осторожно выходил из квартиры и отправлялся на ближайший перекресток.

Коммерческий киоск торговал круглые сутки.

Запах водки вызывал у Славки отвращение. Он покупал пузатенькую бутылку жиденького болгарского бренди, наверняка фальшивого, и пил на кухне в одиночестве, как ханыга, пока проклятая память не отключалась. Тогда он падал на кровать и забывался тяжелым сном, не дававшим бодрости и отдыха.

Схожие проблемы в той или иной степени испытывают все солдаты, прошедшие войну. И неважно, как это называется: афганский синдром, чеченский или вьетнамский. Военные специалисты в последнее время начали заниматься психологической реабилитацией бывших солдат, но Славке искать помощи было негде.

Будь у него работа, нормальная семья, круг общения, Славка, наверное, отвлекся бы от дурных мыслей, за различными заботами и делами отошел от навязчивых воспоминаний. Но у него имелись только четыре стены и беспомощная баба Вера, которая сама требовала ухода и внимания.

По счастью, этот период Славкиной жизни не успел затянуться, а то бы парень мог потихоньку спиться или свихнуться. Длилось это буквально пару недель.