Однажды Славка вышел ночью на улицу, ежась от раннего октябрьского морозца, вдохнул студеный воздух и вспомнил горы. Вот так он однажды выполз из палатки в темноту, солнце едва начинало подсвечивать небо. Все тело болело, кружилась голова, разреженный воздух обжигал горло морозом. Славка с трудом взвалил на спину тяжеленный рюкзак и поплелся вдоль натянутой веревки вверх по каменному гребню. Тогда было трудней в сто раз. Приходилось беречь кислород, тащить увесистые баллоны, чтобы взять штурмом вершину и спуститься с нее. Странно, но ему ни разу не пришло в голову прекратить восхождение, плюнуть на все и отправиться вниз, в благодатную долину.

Неужели сейчас он сломался? И Славка, круто развернувшись, пошел обратно.

В темноте добрался до кровати и, чувствуя тошнотный привкус во рту, принялся вспоминать горы. Но картинки возникали какие-то блеклые, размытые и тут же перебивались другими – плюющие пламенем ружейные стволы, оскаленные морды убийц, ревущее пламя… И тогда Славка принялся перебирать в памяти все, что только приходило на ум, чтобы забить эти мерзкие воспоминания. Но вся прежняя жизнь так или иначе была связана с матерью, и сердце сразу болезненно сжалось.

Славка замотал головой, отгоняя страшное видение – обугленный скрюченный труп на каменном столе морга.

Единственным светлым пятном в недалеком прошлом оказалась Татьяна. Все-таки несколько дней, проведенных с маленькой предательницей, оказались наполнены счастьем, несмотря на горький осадок от всего последовавшего потом. И чем дольше Славка думал о ней, тем больше казалось, что их глупая размолвка всего лишь недоразумение, что её предательство – только обычная женская слабость.

Еще совсем недавно Славка старался не думать о Татьяне, чтобы не мучить себя. Но оказалось, что воспоминания доставляют ему радость, а не боль. Может, все дело в том, что она сейчас осталась одна, так же как и он?

Запах её волос, её свежего тела вспоминались так явственно, что у Славки сладко замирало сердце. Только сейчас он начинал понимать, как много для него значила эта девушка. Он с удивлением понял, что это была его первая любовь. Два-три полудетских кратковременных увлечения, бывшие до нее, начисто забылись. Сейчас Татьяна казалась ему оазисом в темной безжизненной пустыне, единственным спасением для его жаждущей души.

Он мечтал о ней, хотел её. Страстное желание видеть, обнимать, обладать ею разгоралось все сильней, сжигая Славку. Жить стоило.

* * *

Больше заснуть он не смог. С трудом дождался утра. В семь часов уже ставил на газовую плиту кофе, поминутно глядя на часы. Время еле ползло. В восемь он уже набирал с уличного телефона-автомата её номер. Трубку долго никто не брал, потом сонный мужской голос недовольно произнес:

– Да, слушаю.