Они сами то в платья кукольные наряжаются, то отвязные, как последние бляди, а для мужиков это, как механизм спусковой. — Он тяжело сглатывает и прокашливается. — Расстегни наручники, я рук не чувствую уже. И позвонить Алиму надо.
Я молчу. Все понимаю, но проглотить не получается.
Тянусь к Мишиным рукам. Моя грудь зависает напротив лица мужа, и он мурлыкая, как кот, покусывает ее.
— Тебе же не должно хотеться… — я удивленно стреляю глазами в его пах, и понимаю, что Бурова, действительно, как медведя, ничего не берет.
Замок наручников щёлкает, и я в ту же секунду оказываюсь подмятой под мужем. Он осторожно нависает надо мной, не давя на живот.
— Я не хочу… — сжимаю бёдра и отворачиваю лицо.
— Прости… я понял, ты переживала, — требовательные поцелуи скользят от скулы к шее.
— Нет! Я сказала! — Упираюсь ладонями ему в грудь. — Мне кажется, что ты так до сих пор и не понял, почему мне нельзя волноваться! Это опасно, мать твою, Миша! Для моей жизни и жизни твоей дочери.
— Маш… — он стекает лицом мне на грудь, а после откатывается в сторону на кровать.
Мы молчим. Я дышу. Потому что… ничего не изменилось.
Телефон в кармане его штанов начинает вибрировать.
— Это Алим…
— Поговори, я попить принесу. — Встаю с кровати, чтобы не мешать разговору.
Я почти что дрессированная, да.
— Алло, слушаю…
Доносится до меня, когда прикрываю дверь. Сердце стучит. Чувство собственного достоинства кричит, чтобы я переставляла ноги, как и собиралась, в сторону кухни. Но обиженная женщина во мне сегодня сильнее. Я прилипаю к двери.
— … Чья это дочь была? Грозного? Быть не может. У него же сын…. — Дальше следует пауза. — Так вот пусть лучше присматривает! Если бы попала не к нам…
Я отшатываюсь от двери с пылающими щеками. Низко. Подслушивать, а ещё хуже не доверять мужу. И испытывая к себе стойкое отвращение, я клянусь, что больше никогда-никогда… Черт! Это просто эффект неполного пазла. Миша создаёт для нас параллельную реальность, а значит, когда он из неё выходит в свою, в нашей появляются дыры. Я стремлюсь их заполнить любым способом. И какой из этого выход?
Достаю из холодильника две бутылки минералки и возвращаюсь к двери спальни. Прислушиваюсь. Миша ещё говорит. Стучусь.
— Миш?
Он отключает звонок в тот момент, когда я открываю дверь.
— Все хорошо? — Хрустя под ногами стеклом, подхожу к мужу. — Держи, — подаю минералку.
— Спасибо, родная. Все хорошо, — он скручивает крышку с бутылки. Раздается шипящий хлопок, и ему вторит ещё один, происхождение которого, я понимаю только спустя пять секунд.
Воды…
Глава 41. Последствия 2
Миша
— Воды… — шепчет Маша одними губами. И в этом одном слове сейчас, в ее панической интонации так много всего, что мое сердце срывается вниз, бьется об пол и отскакивает от него сразу в горло.
