Поднимаюсь, понимая, что автобус уже приближается к моей остановки. Вываливаюсь на улицу, как слышу трель.

Вздрагиваю. Вытаскиваю телефон из кармана и выдыхаю, когда понимаю, что это мама.

— Алло.

— Дочь. Как ты?

— Все хорошо, — вру и презираю себя за это.

Как-то не поняла как и когда, я превратилась в первоклассную лгунью. Это понимание угнетает, но я пока не готова к откровенному разговору с мамой.

Я просто не знаю, как буду рассказывать ей, хотя знаю, что должна хотя бы ей сказать и возможно сделать соучастницей своего греха, потому что только мам меня поймет… возможно поймет… а может и проклянет…

— Точно? — переспрашивает.

И я вновь делаю глоток воздуха, даже улыбаюсь, чтобы он в голосе моем эту улыбку слышала.

— Точно, мамуль.

— Ну хорошо, Мелинка, я на сутки продлю. Точно придется подменять. Так что… не шали…

Мама шутит. Смеется. Если ты знала, дорогая моя какие именно шалости уже допустила твоя дочь…

Если бы знала…

— Хорошо, мамуль. Не беспокойся. Обещаю вечеринок не устраивать.

Отвечаю, поддерживая шуточный тон.

— Я тебя люблю, малыш, — тише произносит мама, а у меня ком в горле и слезы на глазах, — ладно, мне пора, зовут…

Мама отключается, а я запоздало отвечаю:

— Я тебя тоже, мамочка… если бы ты знала, родная, как ты мне нужна…

Слеза все же скатывается по щеке… я прячу телефон и всхлипываю…

У нас от остановки до дома прилично еще походить нужно, поэтому я прогуливаюсь медленным шагом, пытаясь подышать воздухом, отвлечься.

Это очень тяжело — держать все в себе, когда не с кем поделиться. Когда некому рассказать то, что на душе…

Но моя тайна — мой камень тяжкий, который мне предстоит тащить в одиночку…

Только вот не только угнетает меня моя ложь, так же есть еще одно чувство. Новое для меня… я будто ощущаю, что не одна, что во мне живет мой малыш, что он любит меня, придает сил, чтобы я выжила, продержалась, вынесла все, что предстоит…"

"Я справлюсь. Ради него. Ради нас…

Все будет хорошо…

Эта надежда живет в душе, и я на мгновение запрокидываю голову к небесам и ощущаю мелкие дождевые капли на лице…

Висок жечь начинает, будто кто-то прицел навел, я вздрагиваю, оборачиваюсь, но, как всегда, не нахожу источника, отчего — то тру кожу, но ощущение, что снайпер наблюдает за мной в оптический прицел не исчезает.

Прибавляю шага. Иду быстрее. Настроение на “погулять” улетучивается, а ладонь сама накрывает живот. Даже сквозь слои одежды — я хочу защитить своего малыша…

Инстинкт срабатывает. Чутье. Я почти на бег перехожу. Срываюсь с места и лечу вперед и впервые за очень долгое время, я все же ловлю слежку, или просто с ума схожу, но чем быстрее я иду, а затем бегу, периферийным зрением ловлю то, что сразу же несколько автомобилей прибавляют хода…

Мне так страшно становится.