Мужчина, который никогда не простит обмана, который не спустит мне предательства, которое я совершила…
Пусть у меня на все есть свои оправдания, но… я совершила преступления, обвела вокруг пальца шейха Аяза аль Макадума и он в праве сдирать с меня кожу заживо…
Слезы бухнут на кончиках ресниц. Сердце отбивает барабанную дробь, когда Аяз словно оживает, он медленно кивает… Будто решение принимает, а затем делает шаг в мою сторону. А я все, как на замедленной сьемке вижу и просто замираю трепетной ланью, которую будет драть на части голодный хищник.
Идеальные начищенные до блеска ботинки Аяза ступают по луже и грязи, мужчина медленно приближается ко мне, а я… даже дернутся не могу. Меня словно ядовитая змея загипнотизировала и погрузила в странное состояние стазиса…
Я просто во все глаза смотрю на Макадума. Рот приоткрывается, я тяну воздух мелкими глотками, дыхание становится поверхностным, грудь вздымается, адреналин бахает в крови так, что я внезапно будто раскаленный вольтаж получаю прямо в грудную клетку.
Срабатывает единственно верный инстинкт — бежать!
Бежать от хищника. Спасть себя. Своего малыша.
Когда Азя уже ко мне близок я дергаюсь, отпрыгиваю и ударяюсь спиной в дверь подъезда. Пытаюсь убежать, но… не удается, молча мужчина ловит меня, и я в его глаза смотрю полыхающие.
Природа словно с ума сходит… резко заряжает дождь. Огромные капли падают на нас и ударяют по лицу шейха, а я… как завороженная смотрю на него с бешено колотящимся сердцем, будто запомнить хочу…
Надышаться им, как перед смертью… и как знать… возможно это даже не аллегория?!
— Аяз…"
"Выдыхаю тихонечко. Заветное имя само с губ падает. И слезы мои смешиваются с дождем.
Шейх же смотрит на меня молча и мне кажется, что в его взгляде я свой приговор читаю… Я играть больше не могу, лгать, притворятся…
Мне бы сейчас сыграть какое-то удивление, все же с почти родственником встречаюсь… с мужем сестры… играть до последнего в этот сюр…
Но… не могу… есть эффект неожиданности и просто банальной усталости…
Я устала притворятся. За последнее время я столько лгала, что, наверное, исчерпала весь лимит на жизнь вперед…
Вот и сейчас я мелко дрожу в руках мужчины, который держит меня за локти и жар его пальцев проникает даже через одежду, жжет до кости…
И глаза… его глаза… они испепеляют меня…
— Мелина…
Раскатывает мое имя на языке, а я замираю, потому что Аяз аль Макадум впервые зовет меня моим настоящим именем…
— Мелина аль Алмас…
Выговаривает мое полное имя и этим словно черту между нами подводит.
Больше я не его Джамиля…
Мне кажется, что шейх прямо здесь и сейчас озвучит мой приговор, так он на меня смотрит и пальцы сжимают меня до хруста в костях.
— Я…
Выдыхаю глупо.
