- Ладно, но вы, - представитель пристально глянул на Костю, - должны молчать! Это настолько секретная информация, что вы и представить себе не можете!

- Я могу представить себе довольно многое, - сказал Костя. - И молчать я умею отлично. Зачем мне сдавать своего куратора, даже если он кретин?!

- Да... - синебородый осекся и посмотрел зло, - хорошо. Их больше трех десятков. И флинты, и хранители. Это только те, о которых мы пока знаем. Грядут масштабные проверки...

- Если б вы отмечали уходящих хранителей...

- Это невозможно! - отрезал Евдоким Захарович. - Хранителей слишком много и к тому же...

-...они не имеют никакого значения, - мрачно закончил за него Костя. - Расходный материал.

- Константин Валерьевич, - обиженно произнес представитель, - я ведь тоже когда-то был хранителем. Я даже...

- Когда-то не считается - вас, из департаментов, небось постоянно по пальцам пересчитывают!

- А вы думаете, я в департамент попал за прекрасные глаза?!

- Почему вы сейчас так сказали? - удивился Евдоким Захарович.

- Ты правда хочешь узнать?

- Хм, - представитель сердито покосился на Георгия, - хорошо.

- Плохо! - тут же отреагировал тот. - И нечего демонстрировать самоотверженность, Захарыч! Я на восемьдесят процентов уверен, что если б мы тебя не прижали, ты бы просто допросил его, потом подвел бы втихую к отпечатку и придумал любую историю!..

Представитель несколько раз открыл и закрыл рот, после чего сказал:

- А вы заметили, что я постоянно обращаюсь к вам на "вы", а вы ко мне - нет?!

- Да, - буркнул Костя. - А зачем ты спрашиваешь?

- Просто я вправе рассчитывать на элементарную вежливость. Я не ваш кореш, Константин Валерьевич!..

- В этом можешь не сомневаться!

- Слушайте, я просто пытался помочь! Я организовал наблюдение, я подобрал вам соответствующего вашей ситуации наставника...

- Я пошлю тебе открытку. Нет, учитывая глубину твоего поступка, я пойду дальше - я пошлю тебе две открытки.

- Вот вы, господин Денисов, полагаете себя необычайно остроумным...

- Я полагаю, что твой визит окончен, - Костя отошел к креслу, где все еще сидел его флинт, и усмехнулся, обнаружив, что Аня тем временем успела попросту заснуть с устало-довольной улыбкой на губах, уютно свернувшись в кресле. Гордей, заботливо поглядывая на нее, хлопотал вокруг тарелки с недоеденным ужином, что-то бормоча и осторожно орудуя своей деревянной ложкой.

- Да, я тоже так полагаю, - Евдоким Захарович поджал губы и направился к выходу из комнаты, но уже в дверях застыл, потом повернулся и рассеянно уставился куда-то в стену. Он пребывал в этом положении так долго, что Костя, не выдержав, раздраженно спросил:

- Там... в отпечатке... - представитель прижал пухлую ладошку к подбородку, - я увидел... что-то странное. Что-то настолько странное...