- Не знаю, - голос Евдокима Захаровича начал стремительно утончаться, - я... не знаю. Я даже не понял, что именно я вижу... Возможно, я вообще ничего не видел.
- О бегуне? - представитель взглянул на него как-то сонно. - Ах да, бегун... До свидания. Времянщиков для оформления я сейчас пришлю.
Он шагнул в коридор, и никто не последовал за ним. Костя опустился на диван и закрыл лицо ладонями. Георгий снова отвернулся к окну. Через некоторое время он спросил:
- Не знаю, - Костя опустил руки, с трудом заставив себя не проверять вновь наличие на плечах собственной головы. - Наверное, я пока еще слишком зол, чтобы это осознать.
- Даже у представителей департаментов бывает чувство вины.
- Из-за того, что его департамент прохлопал мое дело?! - Костя ударил себя кулаком по колену. - Да уж, если б они были более усердны, возможно, я сейчас был бы жив! Ну с чего этот бегун ко мне прицепился?! Я пытаюсь вспомнить хоть...
- Не факт, что ты был с ним знаком. Иногда причина совсем не в человеке. Иногда бегунам вообще не нужны причины. Большей частью они действительно безумны.
- Ты так говоришь, будто считаешь, что бывают исключения.
- Я не считаю, - ровно ответил Георгий. - Я знаю это. Но департаменты предпочитают с этим не разбираться. Бегуны, как и домовики, существа двух миров...
- Ухух! - сказал Гордей и потянулся толстым языком к краешку тарелки.
- ...Но домовики - мирные духи, занятые делом. Они появились здесь и они ничего не теряли. А бегуны теряют все, кроме чувств и памяти - и уж это у них отнять уже невозможно. Никто не допустит на возрождение человека, который будет помнить все о предыдущей жизни, о ее окончании и о нашем мире. И уж точно никто не допустит, чтобы здесь шатался тот, кто обладает полным набором чувств и может отправить в абсолют кого угодно.
- Значит, дело вовсе не в безумии?
- Во всяком случае, это не единственная причина.
- Они их попросту боятся, верно?
- А вот этого уже я тебе не говорил, - Георгий погрозил ему пальцем. - Это ведь, как бы, тоже секретная информация.
- Да уж! - Костя фыркнул. - Кстати, а с чего представитель перед тобой-то разоткровенничался?
- Чувство вины - я ж сказал, - Георгий прижался носом к стеклу. - Что-то долго он времянщиков инструктирует.
- Перед тобой-то ему в чем виноватиться?
- Считает, что не уберег меня, - Георгий продолжал смотреть в окно. - Он был моим хранителем последние десять лет. А я был его последним флинтом. Не то, чтобы это придавало нашим отношениям особую теплоту, но то и дело мысли об этом действуют на Захарыча, как пол-литра беленькой.
- Это он тебе сказал? - потрясенно спросил Костя.
- Как же! Я просто его узнал. Когда меня перевели в этот город после первого флинта, его приставили ко мне куратором - тогда он еще в ассистентах ходил.
