Но, несмотря на боль и ссадины, она смело заслонила собой мальчика и слезно взмолилась: — Добрый господин, прошу, простите моего брата. Он был груб. Прошу, не наказывайте его! — упала она на колени и поклонилась до земли перед тем мерзавцем. В груди у меня защемило.

«Я — кустик…» — напомнила я себе мысленно, чтобы сидеть смирно.

Руку с кнутом купец пустил и довольно хмыкнул. Однако, в его глазах почудился мне неприятный и опасный огонек, когда тот смотрел на дрожащую перед ним маленькую девочку.

— Вот, это более похоже на поведение для такого мусора, как вы. Так и нужно вести себя с благородными людьми. И я даже готов простить недавнее оскорбление при нескольких условиях. Пусть мальчишка также склонится и попросит прощения, — важно раздув грудь потребовала эта тварь, пока меня трясло от бешенства.

Эта сцена уже начала привлекать внимание, и даже мне стало очевидно, что этот купец — не владелец этих детей. Однако, на помощь и защиту чужого имущества никто из зевак не спешил. Напротив, все старательно отводили взгляды, так как со стороны закона даже в этой ситуации был прав именно купец. Окажись на детях рабские ошейники, купец мог бы нести ответственность перед хозяином рабов, которым он причинил вред. Но ошейников не было. А свободные демоны — мертвые демоны в этом королевстве.

«Я — кустик… Я — кустик!» — как мантру зачитывала я мысленно.

Болезненным усилием воли приходилось оставаться на месте и не разбить довольную физиономию мерзавца, напоминая себе, что ситуация может улучшиться, если пацан просто послушается. Да, немного унижения стерпит, но это поможет избежать больших проблем.

Однако мальчишка не торопился выполнять условие и упрямо нахмурился. Но вздрогнул, когда сестра что-то шепнула ему. Потом поник, а после нехотя опустился на колени и коснулся лбом земли.

— Смиренно прошу прощения за дерзость, господин. Я виноват.

Меня замутило от подобного зрелища, но я убеждала себя, что все скоро закончится. Должно закончиться… я надеялась.

«Я — кустик… Я — кустик! Я — чертов кипарис!!!» — взвыла про себя.

— Неплохо-неплохо, — покивал мудак, получая немало наслаждения от унижения этих детей. Этого ему показалось мало, и он поставил ногу на голову мальчика. — Впредь помни свое место.

— Надеюсь, вы нас простите, — тонко спросила девочка, с волнением смотря на мальчика, которого трясло от сдерживаемых эмоций.

— Может быть. Я уже не так зол, но осадок неприятный остался. И кто понесет за это ответственность? — похабно усмехнулся он. Ногу с головы паренька убрал, но наклонился и поднял головку девочки пальцами, заглядывая в ее испуганные глаза. — А ты хорошенькая для мерзких демониц. Уверен, когда вырастишь, станешь популярной. Я как раз ищу работниц с хорошенькими личиками.