Оба эти человека стали для меня никем.
Через два часа мы остановились у Парк-отеля «Торбеево озеро». Я выскочила, не дожидаясь Макса.
— Дина, подожди, — но я уже рыскала глазами по внушительной территории. Впереди было озеро, зеркальное и гладкое. Матвей обожал купаться, а день похожий, знойный…
— Идите на ресепшен, а я на озере посмотрю… — и бросилась к мостику, ведшему на пляж.
Играла музыка, пахло шашлыком, а на большой площадке лазили дети. Матвея не было. Я пошла по пляжу, вглядываясь в лица, ища знакомую светлую макушку или высокую фигуру Жени. Вышла на другую сторону к тем, кто решил порыбачить.
— Пап, смотри какого поймал! — услышала до боли знакомый голос. Заозиралась, как заведенная. Вон он. В одних шортах, худощавое тело солнцу подставил. Рядом Женя с удочкой — прямо идиллия. Образцовый отец!
— Матвей! — громко позвала и к нему бросилась.
— Мам, ты приехала! А мы купались вчера, а сегодня на рыбалку пошли.
Он восторженно что-то рассказывал, а я обнимала и целовала его. Плакала, конечно же.
— Мам, а почему у тебя слезы?
— Соскучилась.
Я, не отпуская от себя сына, подошла к мужу. Пока еще мужу. Скоро он станет бывшим. Сейчас мне противела сама мысль находиться с ним в одном пространстве. Десять лет я считала его самым близким человеком, наравне с сыном, а он методично втаптывал в грязь наш брак и семью. Мне хотелось сжечь простыни, на которых мы спали и содрать кожу, чтобы не осталось следов его рук. Его падения. И моего тоже. Он много лет осквернял мое тело. А в конечном итоге опустился до кражи ребенка!
— Подонок! — я не совладала с собой и ударила Женю. — Папа не должен был тебя увозить. Я не разрешала, — пояснила озадаченному Матвею.
Я только на Женю смотрела: именно по его опасно блеснувшим глазам поняла, что Максим подошел. Его лицо было максимально нейтральное — Барсову всегда стоило больших усилий скрывать эмоции. Сейчас старался. Единственное, что выдавало — жадность, с какой на Матвея взглянул. Женя метнул в меня быстрый взгляд. Да, теперь меня нечем шантажировать. Я все рассказала. У меня больше нет тайн. Пропала загадка. Возможно, меня такую прозаичную отпустит без нервов? На мировую в разводе пойдет?
— Привет, — Барсов протянул руку Матвею, — я Макс.
Сын был удивлен, но руку пожал. Он вообще любил, когда с ним по-взрослому общались. Равным считали.
Максим улыбался Матвею, но когда взгляд на Женю перевел… Впрочем, Савин отвечал не меньшим недовольством. Барсов подошел к нему очень близко, сквозь зубы говорить начал. Я пыталась заболтать сына, а сама прислушивалась:
— Еще раз подойдешь к моей женщине…
Женя тут же парировал:
— Это моя жена.
— Ненадолго. И еще: я запрещаю тебе приближаться к мальчику, ясно?
Женя аж фыркнул.
— Это на каких основаниях?
— Он мой.
