– Погоди, я запру двери, – сказал Робин, ставя меня на пол.

Я огляделась. Комната была просторной и светлой, единственной роскошной деталью в ней казались шторы из плотного тяжелого шелка с вытканными узорами. Задерни такие – и день превратится в ночь. Все остальное казалось скорее удобным, чем богатым. Комодик рядом с кроватью, уютное кресло, секретер у окна – но я даже думать не хотела, во сколько могла обойтись эта подчеркнутая простота.

– Все, теперь нам никто не помешает, – сказал Робин.

Я обернулась к нему и ахнула, разом забыв про все непристойные мысли. Бок покрыт темно-вишневой крошкой запекшейся крови, кровь на предплечье, на второй руке от плеча до локтя – въевшаяся в кожу копоть.

– Ты ранен?! – Даже нагота его перестала меня смущать, осталась лишь тревога.

– Нет. Уже нет. Ты меня исцелила.

Когда это? Наверное, не я, а сила, что я смогла передать.

– Да уж… – Робин взъерошил волосы, и на пол посыпалась земля и мелкие веточки. – Забыть обо всем от страсти, конечно, звучит красиво, но…

Он вдруг снова подхватил меня на руки и двинулся к ближайшей двери.

– Куда ты меня тащишь? – возмутилась я, задрыгав ногами скорее для порядка, чем в самом деле желая освободиться.

– Я же не дикарь какой, чтобы набрасываться на барышню, не отмывшись от грязи и крови.

Робин пинком распахнул дверь, и моему взору открылась ванная комната. С виду такая же непритязательная, как спальня, вот только во вмурованной в пол ванной можно слона вымыть, а над одном из бортиков нависала изогнутая трубка, рядом с которой были вделаны две полусферы, покрытые эмалью – синей и красной. Две такие же полусферы выступали из стены, откуда торчала лейка, – это водные артефакты, чтобы не тратить магию, наполняя ванну, и не ждать, пока слуги натаскают воду ведрами. Дядя рассказывал о таких артефактах и думал, стоит ли устанавливать в доме подобное чудо – маг, что изобрел их, немедленно оформил патент и задрал цену до небес.

– Но и заставлять барышню скучать в ожидании кавалера тоже неприлично, – делано серьезным тоном продолжал Робин, ставя меня на пол. По очереди коснулся стопой полусфер – из крана полилась вода. Снова вернулся ко мне, бесцеремонно разворачивая спиной. – Так мы убьем двух зайцев. – Он притянул меня за талию, коснулся губами шеи у края волос. – Я приведу… – еще один поцелуй, чуть ниже, и еще, – себя… в порядок… и не дам тебе заскучать. – Говоря так, он добрался до выреза платья на спине. Выпустив мою талию, взялся за шнуровку. – Возражения не принимаются.

Даже если бы я и собиралась возражать – все мысли вылетели из головы, когда он начал меня целовать. От каждого прикосновения его губ кожи словно касалась маленькая молния, рассыпая искры по телу.