21
0Бог тебя за то не забудет, Макар… А насчет купца Изотова… Знаю я купца как набожного, честного человека. Поищи в шкафчике у пристенка чистую бумагу и чем писать…
Пока Старинов искал бумагу, чернильницу и чинил перо, старец Феофилакт рассказал ему историю русского «гостя» Изотова.
– Он, будучи восемнадцати лет от роду да в силах, годовалого бычка валил одним ударом, – и решился в поход за Камень. Было это тому лет двадцать назад. Я сам, будучи этого монастыря келарем, бил челом прежнему игумену за Изотова. Чтобы тот дал ему денег из монастырской казны, в зачет будущей добычи.
Макар слушал вполуха… Историй про то, как ушкуйные люди уходили за Камень, за Уральские горы, в таинственную и неизвестную Югру, он слышал немало. Такие истории уже сто лет рассказывают зимними вечерами немощные старцы, в назидание внукам да правнукам. Сладость всех россказней в том, что они, как сказка. «Пошел на Югру, вернулся с хабаром и жил-поживал себе на радость, потомкам на счастье». Где они, потомки, и где их счастье? Те, кто за Камень ходил, – не возвращались.
Макар затеплил толстую свечу, расправил лист датской бумаги, попробовал перо. Приготовился писать. А старец приготовлений не замечал. Его понесло на россказни.
– И пошел купец Изотов за Камень, в землю Югорскую, и ходил там три года! Не один ходил, с ним ватажились еще четыре молодца из пермской земли. И вернулись они не токмо что целы-здоровы, а с хабаром! Восемнадцать сороков соболей принесли, да пять шкур черной лисицы, да горностаевых хвостов – бочку!
– И тут на купца Изотова навалились боярские лихоимцы, – встрял Макарка.
– Погоди… послушай… Навалились, да, на Изотова лихоимцы. Четверо подельников Изотова, тех, что были с Перьми, взяли каждый по два сорока соболей и сгинули. Говорят, в арабские земли ушли. А Изотов в расчет с монастырем отдал пять черных лисиц, а сам с поморским обозом ушел на Белое море, а оттель – в город Бирку, к данам. Много серебра выручил за пушнину. А из хвостов горностаевых, говорят, самой Елизавете, королеве англицкой, королевскую мантию сшили.
– Чего писать-то? – в который раз вопросил старца Макар, душой чуя, что вот-вот его кликнут к игумену, на разбор ночной замятни.
Старец Феофилакт посопел носом, пошарил под периной и вынул на свет древний лист, весь желтый, уже сыплющийся.
– А подтверждающий текст спиши отсель, и будя! Имя царя да имя купца измени…
Макарка пододвинул подсвечник, глянул на первые строки древнего письма и от изумления обломал уже очиненное перо.
