Пафнутьев, столкнувшись с ним взглядом, все-таки подошел, пожал руку хирургу, сел на кушетку, застеленную белой простыней.

— Ты так суров, Петя, что я даже не знаю, какое слово произнесть, как сесть, как повернуться, — Пафнутьев попытался вывести Овсова из какой-то глубокой отрешенности.

— Будет жить, — ответил хирург.

— Ну и слава Богу, — вздохнул Пафнутьев с облегчением, — Пусть живет, раз уж ему так повезло.

— Понятия не имею... Разберусь.

— Бандюга? — спросил Овсов.

— Что-то последнее время, Паша, у нас с тобой стали все чаще появляться общие клиенты.

— Это же прекрасно! Мы стали чаще видеться... У нас совместные интересы...

— Да, интересы общие, — вздохнул Овсов и со стуком поставил на стекло маленькую пульку. — Вот... Смотри. В одном сантиметре от сердца остановилась.

Пафнутьев взял пулю, повертел перед глазами, взвесил на ладони, как бы проверяя ее вес, надежность, убойную силу... И опустил в карман.

— Авось пригодится, — пояснил он. — Куда ты его поместил?

— Здесь, на этом этаже, — Овсов показал куда-то за спину.

— Надо бы его повыше... На верхний этаж.

— Под охрану? И этого тоже?

— Послушай, у меня все клиенты нуждаются в охране.

.. Что, уже гражданская война началась?

— А ты этого не знал?

— Так я уже стал фронтовым хирургом?

— Конечно, — кивнул Пафнутьев. — У тебя бывают дни, когда не поступают люди с ножевыми, пулевыми ранениями, с рваными ранами, которые оставляют осколки от гранат, мин, бомб? Бывают такие дни?

— Выпить хочешь? — спросил Овсов и, не дожидаясь ответа, протянул руку в тумбочку, вынул початую бутылку «Столичной», хорошей «Столичной», как сразу отметил Пафнутьев.

Так же молча Овсов достал две мензурки, налил грамм по сто пятьдесят и, завинтив пробку, спрятал бутылку в тумбочку. — Будем живы, Паша, — сказал Овсов и выпил.

Пафнутьеву ничего не оставалось, как последовать его примеру. От кушетки он дотянулся до мензурки, выпил, поставил посуду на место. Овсов, снова сунув руку в тумбочку, вынул блюдце с влажными маслинами.

— Шикую?! — удивился Овсов. — А ты знаешь, сколько стоит скромный ужин на четыре персоны в приличном месте? Миллион.

— Откуда тебе это известно?

— Не от всех приглашений я отказываюсь, Паша, не от всех.

И потому немного знаю о том, что происходит за этими окнами. Кружка пива в приличном месте стоит шестьдесят тысяч рублей. Моя сестричка получает за месяц примерно столько же.

— Кстати, а где твоя сестричка? Что-то ее не видно?

— Все течет, Паша, все меняется, — ответил Овсов, пряча блюдце в тумбочку. Голову он наклонил вниз, долго не мог закрыть дверцу, словно боялся, что гость о чем-то догадается по его глазам.

— Ничего, — Пафнутьев легко махнул рукой. — Вернется.