— Ты слушаешь вообще?! — возмутился я, — что там такого интересного, что ты не можешь обратить внимание на меня?

Подошел, заглядывая сбоку. Пару секунд повтыкав в развернутую на два листа картинку, встал, уперев руки в боки, осуждающее произнес, — Вот значит как, я тут распинаюсь, рассказываю, как меня там имели во всех позах, а она пулеметики разглядывает.

Вздохнув, Семенова отложила журнал в сторону, — Бедный, иди ко мне, пожалею.

С готовностью запрыгнув к той на коленки, я позволил погладить себя по голове. Посидев так минут пять, сам уже вздохнул и со словами, — Ну ладно, а теперь серьезно, — слез с Иланы и завалился на диван.

Запахнув поплотнее халат, завел руки за голову и задумчиво произнес, — Нет, я понимаю, что это не педучилище, а военная академия, но сходу они меня, что-то в оборот взяли, загоняли, замуштровали, а я же во всей этой, как кому что говорить, что можно…

— Можно Пашку за ляжку, — тут же брякнула Семенова.

— …А что нельзя, не понимаю. — Закончил я свою мысль и с упреком во взгляде посмотрел на телохранительницу.

— Ну что, — развела руками та, — в армии слово «можно» не используют, говорят — «разрешите».

— Извини, Петя, но ты сейчас, считай, что в армии, поэтому начинай привыкать. Хотя, конечно, странно, что они вас так с ходу. Хотя ты же месяц пропустил, точно. Все вводные занятия похоже прошли, когда обучали всему этому уставному общению.

— И что делать? — спросил я, поворачиваясь набок.

— Учиться, — произнесла Илана, поднимаясь с кресла, — так и быть, просвещу тебя. Побуду твоим инструктором немного.

— А ты умеешь? Ты же не училась в Академии?

Девушка фыркнула, с легким превосходством посмотрела на меня сверху вниз, — Я служила в армии, а устав он везде един, хоть там, хоть в этой вашей академии.

— Ну тогда ладно, — успокоенно произнес я и улегшись удобнее, добавил, — хорошо, учи.

— Курсата, Иванов! — без предисловий рявкнула вдруг та, подрывая меня с дивана одним только этим неожиданным рыком.

— Ты чего орешь? — поморщился я поковырявшись пальцем в заложившем от акустической волны ухе.

— А того, — Семенова решительно шагнула ближе, — самые крепкие навыки те, что закреплены практикой. Так что сейчас будем отрабатывать азы строевой подготовки.

— И как честь отдавать? — с легкой ехидцей посмотрел я на нее.

— А что, у тебя там что-то еще не отданное осталось? — дернула Илана бровью, отбрив в ответ. — А вообще это называется: воинское приветствие. Запомни, а то где-нибудь брякнешь про честь, точно отдать заставят.

— Ну ладно, — протянул я слегка недовольно, — только не занудствуй, я же пошутил.

— Вот-вот, и про шуточки тоже забудь. Военные весьма изобретательны в борьбе с такими шутниками. Ну хватит терять время.