Десятка два-три древних свитков, уложенные в аккуратные ряды, сортированные по длине тубусов, в которых они хранились.

Вот здесь я понял, что мне придется повозиться. Кто знает, в каком именно свитке карта. И есть ли она здесь вообще. Ведь то, что карта расположения гробницы находится именно в этом сейфе — лишь мое предположение, правда поддержанное Ставровым. А вдруг в понятиях самой Элиан и ее помощников эта карта не имеет столь большой ценности, и хранится где-то в покоях того же мастера тайных книг или вовсе в зарытых помещениях библиотеки?

Как бы ни было, моя цель на сегодня отработать этот сейф.

И я начал. Доставая каждый тубус по отдельности, осторожно вытаскивал свитки, заворачивал их и внимательно разглядывал, не является ли какой-то чем-то похожим на карту. Сложность заключалась в том, что значительная часть свитков имели какие-то рисунки или схемы, которые вполне могли быть картой, и мне приходилось придирчиво разглядывать их. Старые пергаменты и материалы, похожие на плотную хрупкую бумагу, крошились от ветхости, и у моих ног скоро образовалась крошево частиц бесценных свитков. Несколько заинтересовавших меня манускриптов я сфотографировал. Но карты расположения гробницы Арха Наргула все не было. Я просмотрел больше половины тубусов и с открытием каждого нового, надежда найти карту таяла, а меня одолевали все более мрачные мысли. Лишь в конце, когда осталось пять дряхлых рулонов, я нашел то, что казалось очень похожим на карту: какая-то кривая схема с эскизом, напоминающим горное ущелье, стрелки, пояснения на древне-аштумском. Вверху крупными пиктограммами выведены слова восхваления великого воина. Именно им считался Наргул. Разобрав полустертую сроку, я понял: в моих руках именно то, что я искал. Развернув свиток удобнее на полу, придавив его края книгами, я достал Самсунг и сделал несколько снимков. Отдельно сфотографировал проблемные для прочтения фрагменты текста. И в этот момент я почувствовал на себе чей-то взгляд.

В проеме двери стояла Элиан.

Мой рот приоткрылся, но я не мог произнести ни слова. Лишь смотрел как вокруг ее ладоней зачинается оранжевое свечение — след активации боевого спелла.

— Я должна тебя сжечь! — простонала она, глядя на меня глазами мокрыми от слез, одновременно сверкающими огненным возмущением.

Она подняла руки, зажмурилась и произнесла:

— Но лучше мне сгореть самой!

Уронив руки, она зарыдала.

— Убирайся! Бери все, что хочешь! И уходи навсегда! — выкрикнула она, содрогаясь от рыданий.

— Элиан, ты должна мне одно желание. Исполни его сейчас, и потом, если пожелаешь, можешь меня сжечь или отдать на суд своим воинам порядка, — сказал я.