И я это дело нашла! Конечно, все мои разъезды и особенно участие в мероприятиях вроде посещения только что разминированных полей мало нравились даже правительству, но они долго не могли со мной ничего поделать…

Теперь меня уже некому было сдерживать в поездках, кроме, конечно, Форин-офиса. Вот кого возмущает моя самостоятельность. Если нужно оградить меня от бесконечных репортеров или назойливых фотографов, то тут я частное лицо, должна справляться сама. Но стоит затеять что-то действительно нужное, просыпается запрещающая машина и рявкает:

Почему? Они вспоминают, что я мать наследника престола.

У моих друзей Аннабель и Джимми Голдсмиттов дочь Джемайма вышла замуж за пакистанца Имрана Хана. Уже одно это делало дружбу с ней очень желательной. Мне так хотелось понять, каково это – быть замужем за правоверным мусульманином и жить по их законам. Аннабель качала головой:

– Это не так просто…

У Имрана мама Шаукат Ханум погибла от тяжелого заболевания, и он создал центр по лечению онкологических заболеваний. Чем не повод, чтобы посетить Лахор и познакомиться с семьей Хасната?

Мы отправились в Лахор с Аннабель и ее племянницей Козимой Сомерсет.

Помимо обычного гардероба, набрали с собой и множество вещей в восточном стиле – шальвары, шали, закрытые платья…

Остановились, конечно, в доме Имрана, где еще должна жить приехавшая в гости теща и ее подруги? Это вызвало возмущение Форин-офиса, особенно когда я отказалась поселиться у Беназир Бхуто. Беназир замечательная женщина, но почему я, приехав по приглашению Имрана, а не ее самой, должна жить в ее дворце? Вот позовет, тогда посмотрим…

К тому же мне действительно хотелось посмотреть, как живет в Пакистане Джемайма.

Это совсем не то, что в Лондоне, Имран в Лахоре и Лондоне очень разный. Но в этом и прелесть – подчинить себя законам новой жизни.

Почему подчиняться распорядку и законам британской королевской семьи хорошо, а законам шариата плохо? Нужно только понять для себя, приемлемо это или нет. Правила Букингемского дворца оказались не для меня, а как будет в доме Ханов? Как примут там меня, пока еще чужую женщину, хотя они несомненно знали о нашей с их сыном связи.

Приняли очень хорошо и… никак. Рашид Хан и его супруга Нахид Ханум улыбались, говорили о связи Пакистана и Англии, о связи двух культур, о необходимости большего понимания… Когда я дала понять, что меня интересует другое, снова улыбались, разговаривали очень приветливо, даже вспомнили несколько забавных случаев из детства Хасната, это в ответ на демонстрацию фотографий моих любимых мальчиков.

Снимки Уильяма и Гарри сделали беседу душевней, но о возможности породниться речи так и не зашло. Ханы принимали английскую леди и вовсе не изъявляли желания сделать меня своей невесткой.